Национальная элита и национальный консенсус

Как сказал один из великих мыслителей, чтобы этнос стал единой нацией, нужны две вещи: общее прошлое и общее будущее. В определении общего будущего особое место принадлежит национальной элите. Для любой правящей группы зачастую главной задачей является сохранение власти, для оппозиции — борьба за власть. В таких условиях только элита может и должна брать на себя миссию сохранения нации и определения пути ее развития.

Продолжение.
Начало в № 404

Об истории элиты

Изначально понятие «элита» употреблялось исключительно в биологическом смысле — в отношении зерна и животных. Путём отбора выводились лучшие сорта и породы — элита. Однако в конце XIX в. во Франции и Англии этот термин перешел в социологию. Его стали употреблять применительно к обществу для выделения его лучшей части. Признать кого-то членом элиты должно было само общество. Так, писатели, избранные во Французскую академию, считались элитой. А вот известные писатели, но не ставшие академиками, такими не признавались.

Элитой считались лишь те её представители, кто решал проблемы управления страной, принимал и готовил решения. В средневековой Европе герцоги, рыцари, князья церкви, а в Индии касты выполняли своего рода роль элиты. В американской социологии на рубеже ХХ века под элитой стали понимать не лучших представителей власти, а всё руководящее ядро государства.

В Англии элитой считается аристократия, представители которой с детства готовятся управлять страной. В годы I Мировой войны, когда англичане высадились в Турции, среди войск была рота охраны короля, состоящая из представителей лучших семей Англии. Они могли не идти на фронт. Но пошли все. Из роты выжил лишь один человек. Так британцы понимают долг и обязанности элитного слоя общества.

Немного из прошлого. В 1945 году к известному экономисту Фридриху фон Хайеку, находившемуся тогда с Лондонской школой экономики в эвакуации в Кембридже, пришел Энтони Фишер. Участник войны был впечатлен опубликованным в журнале «Ридерз Дайджест» отрывком из книги «Дорога к рабству» и хотел услышать совет. «Что я могу сделать? Может, мне податься в политику?»,— спросил он ученого. «Нет,— ответил Хайек. – Перемены в обществе произойдут только после того, как поменяются идеи. Сначала убедите обоснованным суждением интеллектуалов, учителей и писателей. И вот тогда их влияние определит судьбу общества, и политики пойдут следом».

Последующие десять лет Фишер занимался бизнесом и стал ведущим владельцем птицефабрик в стране. А в 1956 году он создал Институт экономических отношений (ИЭО), «мозговой центр», о котором уже в 1994 году видный британский консерватор Оливер Летвин писал: «Если бы не было Фишера, не было бы Тэтчер и, вполне возможно, Рейгана; без Рейгана не было бы «Звездных войн»; без «Звездных войн» не было бы экономического краха Советского Союза».

В качестве последнего штриха остается добавить, что ИЭО был одним из главных популяризаторов рыночных идей, которые отстаивали Хайек и Милтон Фридман, стал своеобразной «золотой колыбелью» новой экономической элиты мира. От публикации книги до свершившихся радикальных перемен в мире прошло много лет. Так человечество проделало свой путь от «проекта будущего» до самого будущего только благодаря одному элитному центру интеллектуалов.

Для многих Франция долгое время являлась и до сих остается воплощением меритократии, где правит профессиональная элита. Многие из тех, кто достиг высокого положения не только на государственной службе и в судебной системе, но также в политике, бизнесе и научном сообществе, были выпускниками знаменитых «grandes ecoles». Многие затем прошли тщательную подготовку для того, чтобы стать inspecteurs de finance — высшими государственными лицами.

Сегодня на «фабрике джентльменов» в Англии учатся дети потомственных аристократов, крупных политиков, финансистов. Эти школы — средство воспроизводства британской элиты. Само их существование свидетельствует об иерархической структуре общества. Сохранить и закрепить, а затем передавать по «наследству» своим детям и внукам места в элите, позиции, занятые в политике и экономике,— остается одной из основных задач элиты.

Китай был традиционно меритократическим государством. Там никто и никогда случайно не окажется в элите. Карьерный рост кандидата в чиновники (ши), начиная с эпохи Тан, был связан с овладением им достойным знанием (чжи) и способностью к сознательному действию (син). Сохранить за собой должность или перейти на более высокую чиновник мог только посредством сдачи экзамена. Используя дешевую рабочую силу, современный Китай делает ставку на высококвалифицированный государственный менеджмент. Уделяя много внимания развитию китайского товарного производства, финансового рынка, мы не замечаем, какими темпами в том же Китае развивается образование. В списке 500 лучших вузов мира полтора десятка китайских (а из стран СНГ только два российских).

«Германии нужны элиты»,— такое пожелание, высказанное в 2004 году бывшим федеральным канцлером Герхардом Шрёдером, затронуло больной нерв германского общества, разгорелась бурная дискуссия. Канцлер имел в виду усиление позиций Германии на мировом рынке высшего образования и науки, где элитарными считаются в основном представители дипломатической службы, предприниматели и армия, поскольку во многих семьях традиция офицерской службы передавалась из поколения в поколение.

И сегодня молодые люди из социально привилегированных слоев, предпочитающие трудиться на дипломатическом, политическом или же судебно-правовом поприще, учатся в лучших немецких старых университетах с богатыми традициями, где образование остается бесплатным. Однако, как и во многих других странах, в немецком университетском мире есть закрытые студенческие организации, считающиеся неформально «кузницей элит».

Дискуссия об элитах, и сегодня не утихающая в немецком обществе, сводится в итоге к вопросам социальной справедливости, к проблемам подготовки молодых специалистов международного класса и к конкурентоспособности немецких университетов на мировом рынке. Мнение большинства было таково: в первую очередь нужно обеспечить молодым людям равенство шансов, тогда и конкурентоспособная в мировом масштабе элита появится в Германии.

Знаменитый российский мыслитель Александр Зиновьев много размышлял об устройстве современного западного общества, силах и людях, им управляющих. Само нынешнее западное общество он называл «сверхобществом», а управляющих им — «сверхвластью», которая состоит из множества людей, в социологии их принято называть «правящей элитой».

Сверхвласть является не только выборной. Эти объединения не узаконены юридически и разнообразны по степени организованности, начиная от случайных и аморфных и кончая постоянными, с установленными правилами и разделением функций. Эти люди имеют настолько высокий социальный статус, что являются фактически независимыми от государственной власти, а также от политической и экономической конъюнктуры. Они имеют огромное влияние на правящие круги и на привилегированные слои. Они присваивают себе функции власти. Эти функции охватывают многолетние планы и особо важные проблемы, для выполнения которых требуются усилия всей страны... Они определяют направление эволюции страны вообще... Вот так утверждает А. Зиновьев.

Примечателен еще один исторический факт.

Первое задание, которое дал президент США Дж. Кеннеди ЦРУ сразу после своего избрания,— немедленно скопировать для него систему образования СССР, потому как надо было понять, за счёт чего безграмотная в сравнительно недавнем прошлом страна совершила непостижимый экономический рывок, выиграла войну и стала определяющим фактором в развитии всего мира. Кеннеди не интересовал марксизм-ленинизм, его интересовали результаты.

То есть всё это я говорю к тому, что именно образование является главным фактором для будущей элиты в любом обществе. Власть за полвека стремительно эволюционировала и качественно поменялась в сторону меритократии — правления интеллектуалов и элиты. Интеллектуализация власти, возрастание роли интеллектуальной составляющей — наиважнейшая черта политической эволюции передового мира.

Огромная советская империя сложилась благодаря не столько войнам и завоеваниям, сколько системе образования, позволявшей людям «на шестой части суши» идентифицировать себя одинаково и смотреть на мир одинаково.

Если мы не перейдем на систему ценностей, где образование будет услугой, то существовать как социальное и демократическое государство страна просто не сможет. Мы не станем конкурентоспособной нацией, если не впишемся в «технологический поворот» XXI века.

Кланы

И в латинском eligo, и во французском elite, от которых происходит понятие «элита», изначально заложена идея конкуренции, необходимости соревноваться за право стоять выше остальных, принимать решения для других. Отсутствие честного соревнования при чётко определённых критериях и целях сводит процедуру формирования элиты общества к весьма печальным для него последствиям. Когда отсутствует настоящая элита, её роль во многих случаях заменяют кланы.

Термин «клан» используют для обозначения группы кровных родственников, имеющих общего реального или мифического предка. Клан обычно включает несколько семей (групп семей), имеет признанного лидера — «вождя». Кланы — детище первобытных и «примитивных» обществ, хотя присутствуют и в современных обществах в Шотландии, Ирландии, Японии, Китае и многих других странах. В том числе в национальных республиках бывшего СССР, особенно в странах Центральной Азии и Закавказья, где кланы никогда не теряли своего влияния.

В условиях, когда большинство населения отстранено от участия в политике, конкурирующие кланы господствуют, опираясь на различные покровительствующие или финансово подкармливающие их группировки. Место во властной государственной иерархии определяется не личными достоинствами той или иной персоны, а влиянием клана, к которому она принадлежит. Вторгающиеся во власть кланы-хищники чаще не имеют ценностных идей и реальной массовой социальной опоры и потому обращаются к силовым методам и даже террору. Прорваться во власть можно чаще всего путём интриг, подлости, отказа от себя как человека.

По своей структуре политические партии формируются не снизу вверх, выражая интересы, создавая большие общественные группы, а сверху вниз, создавая для господствующего клана опору из вассалов, рассчитывающих на близость к кормушке.

Поведение клана, захватившего власть, определяется как объективными, так и субъективными причинами. В значительной мере оно зависит от силовых структур и социальной базы клана.

Формирование кланово-земляческих групп в государственных структурах происходит на основе родоплеменного признака, или факторов землячества. Цель клана — максимальное продвижение своих членов по ступеням государственной иерархии. Отличительный признак клана — единство места рождения его членов. Важно иметь в виду: не общность занятий, не духовные интересы и мировоззрение, а именно место рождения.

Конечно, люди есть люди, большинству свойственно выдвигать «своих», закрывать глаза на их слабости и недостатки. Однако люди достаточно давно уразумели, что попустительствовать таким «склонностям», прежде всего, характерным для существования кланов, опасно для общества и государства. Ибо начинается процесс гниения и разложения. Останавливаются развитие и движение вперёд. И потому с помощью законов, демократических процедур, общественного мнения, правил морали и нравственных постулатов таким склонностям и порядкам не дают торжествовать.

В демократической стране правящее меньшинство в своих действиях свободно настолько, насколько это ему позволяет народ. Государство тогда начнет ограничивать свои корыстные интересы, когда его принудит к этому гражданское общество. Исходя из мировой практики ответ очевиден и однозначен: без формирования гражданского общества эта задача в принципе не решаема.

Выстроенная сейчас система представляет собой узурпацию узкой группой людей мест в элите и недопущение других, пусть даже более талантливых и способных, в эту элиту. Ничего нового в этом нет, и заканчивается это всегда разрушением государства.

Личные связи, личная преданность, а не профессионализм, компетентность и порядочность — вот что определяет сейчас главным образом вхождение в элиту. Стало обычным явлением, когда новоиспечённый руководитель назначает на ответственную должность школьного друга, с которым он в детстве разорял соседские огороды.

А что делать порядочным, способным, образованным, у которых не выветрился смысл понятия «служить своему народу» и которые уже обозначены как вымершая генерация бессребреников, пытающихся жить в соответствии со словами песни их юности: «Раньше думай о Родине, а потом о себе»?

Клан может занять место элиты в силу тех или иных исторических обстоятельств. Но он никогда не может ею стать в истинном смысле этого слова. И не может её заменить. Потому что люди знают: истинная элита — это те, кто задаёт духовные ориентиры, кто способствует порядку, созиданию и справедливости. Это те, кто научил людей понимать красоту мира, выращивать хлеб и призвал: «Не убий».

Каныбек ИМАНАЛИЕВ,
кандидат политических наук

Продолжение
в следующем номере

9 октября 2008 г.