«СПИСОЧНЫЙ» и «ОКРУЖНОЙ»: сравнивая пропорциональное и мажоритарное представительство

«Мечтай осторожно — мечты сбываются». В постмартовском Кыргызстане практически все участники политического процесса дружно ратовали за усиление партий. Тогда путь к этому им виделся во введении пропорциональной системы выборов депутатов парламента. Ну, и что же? В стране два года действует стопроцентно партийный парламент. И теперь можно не просто гадать, а обоснованно судить о достоинствах и недостатках системы, при которой депутаты избираются голосованием по партийным спискам. Сравнивая нынешний «списочный» парламент с прежним – «окружным».

Ничего личного

«Списочные» выборы изменили принцип взаимосвязи между избирателем и депутатом. При прежней избирательной системе кандидаты выдвигались в 75-ти одномандатных округах, на которые была поделена вся страна. Победитель становился представителем населения конкретной территории. Следовательно, ведущим критерием идентичности для депутата становилась именно территориальная принадлежность его электората. При таком раскладе не имело смысла дополнительно связывать себя и партийными обязательствами. Поэтому одномандатные округа поощряли политиков создавать личные сети поддержки (а не партийные). На парламентских выборах 2005-го среднестатистический победитель набирал около двенадцати тысяч голосов (в разных округах итоговые результаты лидеров колебались между 7 и 28 тысячами). За время избирательной гонки победивший политик формировал свою группу активистов-агитаторов и избирателей. И в парламенте зачастую ограничивался лоббированием насущных проблем и нужд команды и электората. И лишь немногим депутатам удавалось совместить уровень общегосударственной политики с узкими запросами «своих». Рядовым гражданам такой тип представительства позволял через «окружного» депутата доводить местные проблемы до республиканского уровня. Привлекая внимание правительства к неисправным трансформаторам, разбитым дорогам, аварийным школам и прочим особенностям общественного бытия. Иначе говоря, одномандатные округа обеспечивали поддержание обратной связи государства и общества, поскольку другие механизмы (СМИ, письменные и устные обращения в госорганы и т.д.) были в этом отношении недостаточно эффективны.

При «списочном» избрании главным ориентиром для слуги народа становится позиция его партии. Тем более что выйти на прямой контакт со своим избирателем представитель уже не может. Его электорат размазали по всей территории республики: это когда «везде» значит «нигде». Теперь остаться наедине с населением парламентарию сложнее. Ведь в отличие от «окружника» «списочник» связан со своим избирателем не прямо, а опосредованно, через партруководство. Отдельные анклавы тесных взаимосвязей парламентариев с электоратом есть остаточный эффект прежних, «окружных» отношений. Депутаты-новобранцы личных сетей поддержки обычно уже не имеют…

Столь же двусмысленным оказалось и положение избирателей. Раньше связь со своими депутатами была для них более осязаемой. Если между победой и поражением на выборах стоит пара сотен/тысяч голосов, то кандидату сложно проигнорировать интересы и нужды конкретной улицы или квартала. Партийное укрупнение избирательного процесса заметно обесценило голос отдельного гражданина. Так, среди миллионной армии избирателей «Ак Жола» десятка и даже сотня бюллетеней уже не выглядят судьбоносно. Как и среди электората СДПК (188 тысяч), избирательного корпуса партии коммунистов (140 тысяч). В «списочном» парламенте дотянуться до депутата избиратель может лишь через партаппарат…

Между единством и участием

Любой парламент — это, прежде всего, законотворческий и представительный орган. Но этими двумя функциями его роль в политической системе не ограничивается. Важнейшим элементом парламентского процесса является вовлечение граждан в политическую сферу, государственное управление. Люди — не просто свидетели деятельности чиновников, но и важнейший ресурс всякого государства. Личное, даже если нерегулярное, а периодическое участие человека в делах государства стимулирует исполнение ролей законопослушного гражданина, военнообязанного, налогоплательщика, патриота и т.д. И, напротив, полный отрыв от государственного управления делает его потенциальным клиентом тех движений и течений, которые государству вредны и опасны (секты, экстремистские, сепаратистские, террористические организации). Не говоря уже о том, что в условиях глобализации одним наличием государственных границ сохранение гражданской идентичности не обеспечишь. Поэтому мобилизация населения для деятельного участия в политической жизни — это не прихоть правительства, а требование времени. «Окружная» система выборов в парламент обеспечивала «осязаемую» связь населения с государством и его центральными органами. Реформа 2007 года должна была покончить с укреплением территориальной идентичности избирателя. Но она же создала между ним и государством дополнительного посредника в виде безликого партаппарата. Обеспечение достаточного уровня социальной мобилизации при «списочной» схеме представительства оказалось отдельной, причём не самой простой задачей. В этом отношении создание оппозицией Общественного парламента, властями — Общественной палаты и Верховного курултая не выглядит случайным. Общество выпало из политического процесса. Вовлечь его обратно пока не удаётся ни правительству, ни его оппонентам. Повышенная активность «окружного» парламентаризма вела к фрагментации и мешала управлению, а затишье «списочного», похоже, вызывает аполитичность и отрыв масс от политэлиты в целом. И в перспективе может сделать процесс непредсказуемым.

* * *

Конечно, с окончательным суждением о степени эффективности «списочной» системы выборов в парламент спешить не стоит. И одномандатные округа «обкатывались» полтора десятилетия, прежде чем достигли своего апогея в беспрецедентно конфликтных выборах депутатов 2005 года. Аналогичным образом и партийным спискам потребуется некоторое время, чтобы полностью раскрыть свой положительный и отрицательный потенциал. Хотя некоторые особенности этой системы заметны уже сейчас. В этом свете становится более понятным, почему многие государства мира предпочитают совмещать пропорциональное и мажоритарное представительства (и не обязательно через двухпалатную систему). У нас попытка такого смешанного типа предпринималась только один раз. И то в явно неравном соотношении: 15 «списочников» и 90 «окружников». Допускаю, что со временем Кыргызстан ещё вернётся к данному вопросу. Например, при условии, что избирательные округа станут не слишком мелкими, а депутатов от партий будет не меньше, чем депутатов от территорий. Возможно, принцип «золотой середины» принесёт больше стабильности, чем путешествие по политическим крайностям…

P.S.: Вы только не подумайте, это не статья о действующем созыве Жогорку Кенеша. Она не касается тех черт нынешней «списочной» палаты, которые можно объяснить абсолютным доминированием одной партии. При столь явном перекосе в пользу правящей фракции деформация части парламентских функций неизбежна. Тут и недостаточная критичность к законодательным инициативам, и ослабление контроля над правительственной деятельностью, и некоторые другие недостатки. Речь лишь о тех признаках списочного представительства, которые не зависят от степени оппозиционности или проправительственности парламента. И которые, похоже, сохранятся вне зависимости от равновесия и равноправия его партийного состава.

Н. Ракымбай уулу

28 января 2010 г.