Кризис постсоветской модели государственности

Продолжение. Начало в №14 и №15.

Об авторитете власти

Всего лишь 5-6 месяцев назад правящая тогда власть была уверена, что ничто ей не угрожает: государственная статистика убеждала всех, что в экономике идет плавный рост, народ был унижен и задавлен репрессивными мерами, политическое пространство фактически было зачищено от оппозиции, власть всерьез рассчитывала на то, что проблемы в социально-экономической сфере будут решаться за счет параллельного «доения» двух великих держав. В общем, казалось, что власть правящего клана непотопляема. Полемика в обществе в основном стала сводиться к тому, кто из родственников главы государства в будущем унаследует «трон». Только немногие эксперты, в том числе зарубежные, предупреждали, что Кыргызстан в конце 2009 — начале 2010 г г. войдет в тяжелый и затяжной социально-экономический и общественно-политический кризис, связывая это с последствиями мирового финансового кризиса. Но власть уже потеряла чувство реальности и не вняла предупреждениям. Результат известен.

Так в чем заключается феномен событий, происшедших 24 марта 2005 г. и 7 апреля 2010 г.? Почему же в обоих случаях власть, казавшаяся такой монолитной и твердой, в одночасье рухнула? Ученым — обществоведам и правоведам еще предстоит поразмышлять над этим феноменом. В этой и последующих статьях автор хотел бы изложить посильные соображения в вопросах обеспечения стабильности власти и схематически обозначить главные моменты.

Прежде всего, для стабильной власти абсолютно необходимо доброжелательное согласие большинства активных граждан на существование этой власти. Это объяснил уже в начале 16 века Николло Макиавелли (его можно назвать первым в истории человечества политтехнологом) — власть держится на силе и согласии. Нет согласия — исчезает и сила. А бессильную власть можно свергнуть, как говорится, буквально одним пальцем. Так в феврале 1917 г. практически без сопротивления пала в России царская власть — даже полк личной охраны царя, весь из георгиевских кавалеров, перешел на сторону революции, а близкие родственники монарха надели красные банты. Точно так же в декабре 1991 г., после подписания Беловежских соглашений «великолепной тройкой: Ельцин — Шушкевич — Кравчук», никто не стал защищать СССР. После событий 24 марта 2005 г. в Кыргызстане также не нашлось желающих идти на баррикады в защиту рухнувшего режима. Таким образом, вопрос об авторитете власти сводится к тому, как в человеке возникает и укрепляется убежденность, что данную власть надо поддерживать и, если нужно, — защищать.

Та проблема, о которой мы говорим, сформулирована в обществоведении (политологии) как проблема легитимизации власти, или «превращения власти в авторитет». Это совсем не то, что законность (легальность) власти, т.е. формальное соответствие Конституции и законам страны. Вполне законная власть, утратив авторитет среди своих граждан, теряет свою легитимность и становится бессильной. Если на политической арене есть конкурент, он эту законную, но бессильную власть устраняет без труда. Так произошло в феврале 1917 г. с монархией, так же произошло в октябре 1917 г. со сменившим ее Временным правительством А. Керенского. Никого тогда не волновал вопрос законности его формирования — оно не завоевало авторитета и не приобрело легитимности в глазах народа. Его просто попросили «очистить помещение».

После мартовских событий 2005 г. в Кыргызстане очень большие надежды возлагались на тандем «Бакиев — Кулов», и кредит доверия был ему дан очень большой. Но прошел всего год, и надежды эти стали таять. Тандем распался, на наших глазах за последние год-два утратил легитимность, т.е. потерял авторитет среди граждан, режим К. Бакиева. А ведь первому президенту А. Акаеву для этого потребовалось 10-12 лет.

Наоборот, власть, завоевавшая авторитет и ставшая легитимной, тем самым приобретает и законность — она уже не нуждается в формальном обосновании. О «незаконности» власти, например, советской, начали говорить (зачинателями стали ученые–историки и правоведы, публицисты) именно тогда, когда она стала утрачивать авторитет среди народа — это началось в конце 80-х, в начале 90-х годов прошлого века, а до этого такие разговоры советские люди заклеймили бы, в лучшем случае, как «антисоветчину».

Как же определяют, в двух словах, суть легитимности ведущие ученые в этой области? Примерно так: легитимность — это убежденность большинства членов общества в том, что данная власть действует во благо народу и обеспечивает спасение страны, что эта власть сохраняет главные ее ценности. Такую власть уважают (разумом), а многие и любят (сердцем), хотя при всякой власти у каждого отдельного человека есть основания для недовольства и обид. Надо подчеркнуть, что легитимность власти зависит от мнения именно тех граждан, которые одновременно мыслят в двух уровнях — и о благе людей (включая себя и своих близких), и о благе страны (включая будущие поколения народа). Конечно, в обществе всегда есть прослойка людей, в первую очередь, очень богатых, которым нравится власть, при которой они богаты и не испытывают притеснений, но расчленение или даже исчезновение их страны трагедией для них лично не будет. Мнение таких «пофигистов», которые есть в любом народе, авторитета власти не придает. Важно мнение тех, кто поливает землю своим потом, а иногда и кровью, и «запасной родины» не имеет.

Думаю, каждый согласится с тем, что сегодня в Кыргызстане государственная власть в лице Временного правительства переживает кризис легитимности. Людям хочется верить, что это правительство — во благо
народу, что при этой новой власти спасение страны гарантировано. Но реальности сегодняшнего дня, например, публичные разборки между отдельными его членами, не позволяют сделать такой оптимистический вывод на все сто процентов. И дело вовсе не в том, что сегодня тяжело жить. Можно пережить даже тяжелейшие бедствия, если наши тяготы нужны для спасения и укрепления будущего страны. В нашей недавней истории все это уже было, например, во время Великой Отечественной войны и послевоенного восстановления, в начале девяностых годов, когда начинали строить новое независимое государство. Народ же хочет понять, вникнуть в программу действий, или, как это сейчас стало модно говорить, — дорожную карту Временного правительства. Где она? Где записаны чёрным по белому главные данные проекта — цель, сроки, какую цену придется заплатить, как будут обеспечиваться безопасность людей, защита их собственности, в каком обществе будут жить они сами, их дети и внуки?

Выбор Кыргызстана: катастрофа или строительство нового государства

Когда же высшая власть утрачивает в глазах народа легитимность и теряет авторитет, наступает крах государственности. В некоторых случаях события, предшествовавшие краху власти, потом называются «революцией». Но это не мирная смена власти, а именно крах.

Итак, переживаемый кризис национальной государственности может вообще подвести черту под существованием Кыргызстана как единого целостного государства. К тому есть все осязаемые предпосылки. Кроме этого, в предыдущих статьях автору уже приходилось писать, что в сегодняшнем Кыргызстане мы видим признаки не только глубокого общественно-политического кризиса, но и признаки цивилизационного упадка. Выход из этих кризисов может быть только один: формирование новой элиты (политической, экономической, культурной) общества, которая сможет сформулировать новую модель государства и практическую концепцию развития общества и реализует ее.

Известный литературный персонаж Козьма Прутков советовал тем, кто пытается разобраться в сути какой-либо проблемы:  «Зри в корень». То, что мы наблюдаем сегодня в Кыргызстане — это не просто общественно-политический и экономический кризис, это на самом деле кризис постсоветской модели государства. Постсоветская модель государственного строительства и развития исчерпала себя и не отвечает современным вызовам общественного развития.

Что такое постсоветская модель государства? Это преимущественная ставка правящей элиты на эксплуатацию советского наследства в политической системе (первого секретаря ЦК Компартии сменил президент, Верховный Совет стал Жогорку Кенешем, КПСС раздробилась на десятки мелких партий, методы и деятельность правоохранительных органов и судов остались прежними и т.д.); экономике (провели разгосударствление и «прихватизацию», но «забыли» сменить административно-командный стиль управления со стороны отраслевых министерств, местных органов власти и т.д.) и социальной сфере (до настоящего времени держится именно на советском наследии); последовательное упрощение экономических, социальных, политических и управленческих конструкций; любые простые решения представляются элитам более надёжными, а сложные — потенциально либо актуально рискованными; доступность внешних кредитных ресурсов, которые, как правило, «проедаются», а не вкладываются в развитие экономики. И как следствие — развивающийся и углубляющийся авторитаризм как неизбежный гарант политико-социальной стабильности в условиях данной модели развития. Критериями успешности подобной модели, с точки зрения правящих элит, являются: определенный набор краткосрочных формальных экономических и сопутствующих показателей — наличие элементов рыночной экономики, рост ВВП, размер накопленных финансовых резервов, постоянный рост потребления — как элитного, так и низового, и т.д.

В настоящее время уже явственно проявляется фактор исчерпания ресурсов и резервов советского наследства. Неуклонный и неумолимый износ советской инфраструктуры — как материально-технической, так и социальной, постепенно ставит перед государством серьезные вызовы. Тот факт, что к этому заранее известному вызову прибавились ухудшение внешнеэкономической и политической конъюнктуры, мировой финансово-экономический кризис и снижение притока внешних заимствований, качественно усугубляет ситуацию, переводя ее в формат системного кризиса.

И в 2005 г., и в 2010 г. Кыргызстан столкнулся с необратимым системным кризисом постсоветской модели развития. И в обоих случаях фундаментальным фактором было саморазрушение государственности из-за деградации правящих элит и властных институтов. Дважды на протяжении пяти лет государство в Кыргызстане было демонтировано на самом деле не «революционными массами» и не внешними силами, а, прежде всего, самой властью, которая не сумела что-либо противопоставить кризису постсоветской модели, оказавшись в критический момент лишенной необходимой инициативы и опоры в обществе. После марта 2005 г. власти Кыргызстана стояли перед принципиальным выбором: сменить устаревшую постсоветскую модель развития посредством революционных по своему характеру преобразований или поддерживать инерционный характер развития ситуации, рассчитывая на ресурсы и резервы прежней модели государственного строительства. Тогда был сделан выбор в пользу второго варианта действий, что и привело к краху этой власти.

Сегодня Кыргызстан и власть в лице Временного правительства — во второй раз за последние пять лет — стоит перед точно таким же выбором. Как нам предотвратить крах? Избежать перерастания кризиса государственности в историческую катастрофу вполне возможно — прежде всего, в том случае, если Временному правительству, ведущим политическим партиям, будущему Жогорку Кенешу и вновь сформированным ветвям власти удастся: во-первых, избрать для страны новую модель развития, подведя жирную черту под постсоветским периодом нашей истории; во-вторых, обрести широкую социальную опору, реализуя на практике комплекс мер по решению таких проблем, как недоверие к институтам власти, системная коррупция, социальное расслоение и бедность, деградация человеческого капитала и общества в целом, межэтническая и региональная напряженность.

В условиях системного кризиса постсоветской модели государственности от Временного правительства и будущих законных властей требуются решительные, радикальные действия на очень коротком отрезке времени.

(продолжение следует)

Мурат УКУШОВ,
заслуженный юрист КР

3 июня 2010г.