Мурат СУЮНБАЕВ: «Партии либерально-демократического толка будут иметь несколько меньше шансов на успех»

Прошло почти два месяца с момента фактической смены политического режима. Эпоха правления К. Бакиева со всеми её пороками осталась позади, дав точку отсчёта новой, более демократичной эпохе. Пришедшее на смену Временное правительство уже провозгласило новый курс обновления страны – изменение конституционных основ, активное вовлечение гражданского сектора в принятие государственных решений, транспарентность финансовой системы, переход к парламентскому устройству. Одним словом, решено сделать демократическое развитие страны необратимым. О том, каких результатов достигло новое правительство, мы беседуем с экспертом Муратом СУЮНБАЕВЫМ.

— Мурат Насирдинович, какую оценку вы бы дали эпохе Курманбека Бакиева?

— Пять лет назад к власти пришёл человек с немного другими ментальными установками. После свержения режима Аскара Акаева, стиль правления которого отвечал и подходил менталитету основной части нашего населения, пришёл Курманбек Бакиев. Причём последний начал реализовывать далеко не лучшие черты менталитета южного региона, который исторически находился под влиянием Кокандского ханства, т.е. это недемократический стиль управления. Кроме того, в проведении его политики начали проявляться мелко-торгашеские наклонности. В частности это касается того, как решался вопрос с авиабазой в аэропорту «Манас». Поэтому такой стиль управления оказался неприемлемым для большинства, и особенно для представителей северного региона. Но выступления против К. Бакиева, начавшиеся в северном регионе, возникли не потому, что он являлся представителем юга. В последнее время мы все стали свидетелями феодальных методов угнетения, хозяйствования и политической культуры вообще. Я бы сказал, произошла несовместимость на цивилизационно-ментальном уровне.

— В истории Кыргызстана открывается новая страница. Но сегодня страна находится в состоянии экономической рецессии и политического кризиса. Как вы оцениваете текущую политическую ситуацию в республике?

— Пока нет явных эксцессов, но это не означает, что ситуация не может обостриться в любое время. Это связано не только с тем, что сторонники прежнего режима ещё имеют влияние, но и с тем, что новая власть внесла определённые элементы нестабильности. Любой переход к другой системе устройства требует системного подхода. ВП пока этого не продемонстрировало. Одним жестом разогнали Жогорку Кенеш, посчитав его нелегитимным, хотя это тоже спорный вопрос, но взамен не предложили другого механизма легитимации. В результате, это повлекло за собой череду событий, последствия которых мы до сих пор расхлёбываем. Поэтому всякое вмешательство носило ситуативный характер, а несистемное вмешательство вызывает системный кризис.

— Как, по-вашему, схематично будет складываться политическая коньюктура в стране? Какой тренд будет преобладать?

— Перед теми, кто претендует на какое-то место в составе новой политической элиты, стоит несколько проблем. Первое — это определиться в приоритетности предстоящих выборов, т.е. какие выборы будут для них главными: осенью 2010 года или осенью 2011 года? Потому что до сих пор сохраняются неясности со статусом и полномочиями будущего президента. Кроме того, многие партии до конца не осознают смысл выборов по партийным спискам. Выборы 2007 года не продемонстрировали это столь ярко, так как доминировала одна партия, поэтому конкурентной борьбы не было. Так, многие партии сохраняют принцип работы как по одномандатному округу. Таким образом, можно было, ориентируясь на 50 тысяч избирателей (1% электората), пройти в парламент. При помощи примитивных политтехнологий (раздача муки или сахара) можно было бы решать такие вопросы. Но в новых условиях эти технологии уже не сработают, как не сработают и принципы родственных связей и корпоративных кланов. Сейчас ситуация изменилась, и потребуется поддержка широкой электоральной базой. Старые же технологии будут «пробуксовывать». В целом, трудно сказать, кто победит, если выборы будут честными и прозрачными, поэтому гадания бессмысленны. Сегодня отсутствует партия «вне конкуренции», наподобие «Ак Жола». И уж тем более победа «Ата Мекен» или СДПК отнюдь не гарантирована. После выборов 2007 года появилось много лидеров и политических сил, опирающихся на тот электорат, который не существовал тогда в том виде, в котором существует на текущий период времени. И партии либерально-демократического толка будут иметь несколько меньше шансов на успех, нежели в других условиях. Полагаю, кандидатуры, выступающие за президентскую форму, будут иметь большую поддержку в рамках демократических процедур.

— Существует целая серия версий по поводу произошедших в республике событий. И если выразиться лаконично, это внутренний и внешний факторы. Какой из них был доминирующим, послужив своеобразным катализатором?

— Американцы сами признались, что 7 апреля стало для них полной неожиданностью. Россия проводила дискредитирующую информационную кампанию против Бакиева. Но не всякая информационная кампания имеет своей целью свержение режима. На самом деле это могло быть подготовкой к изменению отношений с этой страной. То же введение пошлины на ввоз ГСМ. Если бы это сделали без сопровождения информационной кампании, то ни российская, ни наша общественность «не поняла бы». Теперь немного о практической стороне. Если мы посмотрим на тех, кто штурмом брал «Белый дом», то поймём всю сомнительность того, что кто-то из них читает прессу или копается активно в Интернете. Поэтому вряд ли информационная кампания являлась побудительным мотивом для тех, кто штурмовал «Белый дом».

— ВП, проведя консультации по коррекции Конституции в лице Конституционного совещания, предлагает сместить фокус на парламентскую форму правления, обосновав такое стремление возможностью избавиться от авторитариев. Ваше мнение?

— Продекларировав курс на демократическое обновление, они сами перечеркнули его. Было бы честнее и меньше раздражало бы общественность, если бы подобные лозунги вовсе не провозглашались. Люди провели работу в Конституционном совещании, но потом за их спинами берут и всё перекраивают. Поэтому сказать, что был сделан шаг вперёд, я пока не могу. Тем более, иногда было впечатление, что половина состава Конституционного совещания не понимала элементарных вещей. Что же касается самой формы правления, то некоторыми членами ВП высказывались аргументы в пользу парламентской республики, несовместимые с реальностью. Один из членов ВП даже сказал: «Став парламентской республикой, мы станем богаче, чем Турция». Но это наивно. Да и к тому же, кто провозгласил Турцию богатой страной? Самая богатая страна — это США. А там действует сильная президентская власть. Такого рода выпады несут в себе неуважение к избирателям. К примеру, в Саудовской Аравии теократическая монархия,  и это не мешает им жить богато. Так, связь богатства с формой госустройства достаточно спорная и труднодоказуемая вещь. Я неоднократно говорил, что попытка изменить Основной закон страны равносильна эвтаназии дракона. Это наивные попытки, так как они стремятся изменить не содержание, а лишь форму. И если два президента оказались нехорошими, то виновата не сама президентская форма. Даже с точки зрения статистической науки, два случая не являются основаниями для выводов. В истории же самое недемократическое правительство было избрано при парламентской форме: к примеру, Адольф Гитлер, избранный при парламентской системе. Поэтому разговоры, если мы станем парламентской республикой, то моментально станет демократичными — это болтовня весьма далёкая от реальности. Кстати, ещё до сих пор непонятно, у кого в руках будет реальная власть: спикера или премьер-министра? Если у спикера – то тут тоже всё не так замечательно, как хотелось бы идеологам нашей Конституции. В России с 1991 по 1993 годы был такой спикер, как Руслан Хасбулатов. Чем всё это закончилось? — расстрелом здания парламента из танковых орудий. Выражаясь научно, гипотезу, что парламентская форма лучше, не удалось пока доказать.

— Предлагаемый проект Конституции вызвал немало противоречий. Сможет ли такой конфликтный проект Конституции пройти процедуру референдума и стать основным жизнеспособным законом страны? И какой политической силе выгоден такой вариант?

— Думаю, он не сможет стать жизнеспособным, так как сама процедура принятия не является демократичной, а потому в любой момент может быть оспорена. Вариант Конституции безальтернативный, кандидат в президенты переходного периода тоже безальтернативный. И где же движение в сторону демократизации общества? Его просто не видно. Если идеологи предлагаемого варианта Конституции уверены в том, что она такая замечательная, то почему они не хотят доказать это на альтернативной основе? Почему нельзя вынести на референдум два или три варианта Конституции, а граждане сами бы выбрали себе наиболее подходящий вариант. Всё это говорит об их неверии! И увязка вопроса Конституции с вопросом президента переходного периода ещё раз говорит о дополнительной нагрузке. Следуя логике, если разделить эти вопросы, то один из них точно не получит одобрения. Если бы они не боялись, то разъединили бы эти вопросы. Население шантажируют таким способом, что если вы не проголосуете, предположим, за Розу Отунбаеву, то у нас не будет Конституции, следовательно, порядка и стабильности. Таким образом, в условиях такого психологического давления можно ли говорить о свободном волеизъявлении? В целом, выносимый на референдум проект Конституции выгоден тем, кто не работал в системе исполнительной власти.

— ВП, затрагивая тему ЦТП, подтвердило своё намерение придерживаться многовекторности во внешней политике. Возможно ли сохранение многовекторной политики в сложившейся ситуации?

— При Бакиеве многовекторной политики, по сути дела, не было. За многовекторность во внешней политике выдавались мелкоторгашеские попытки продать один товар дважды. В основе такой многовекторной политики лежала мелкоторгашеская психология, когда сам торгаш думает, что он хитрее всех остальных и способен всех перехитрить. Внешняя политика в период Бакиева значительно сузила возможности Кыргызстана для маневрирования в рамках многовекторной политики. Основная же причина необходимости для Кыргызстана в многовекторной политике заключается в соседстве с гигантским Китаем. Прессинг в виде демографической и экономической экспансии со стороны Китая испытывают практически все страны. Кыргызстан, является одной из самых малых и слабых стран, граничащих с Китаем, испытывает на себе последствия экспансии в наиболее острой форме. Сейчас Кыргызстан не готов к такому резкому усилению китайского экономического и демографического присутствия. Например, в странах Юго-Восточной Азии, где это происходило медленно, в течение столетий, такое присутствие более приемлемо. У нас же всё происходит слишком быстро. И в сдерживании такой экспансии мы не можем опираться только на Россию, так как она сама является жертвой китайской экспансии, в частности на Дальнем Востоке. Это является объективной предпосылкой необходимости и полезности американского присутствия в Кыргызстане, что позволит более или менее сбалансировать ситуацию, нарушенную китайским влиянием. Американское присутствие не должно быть вечным, но достаточно долгим, чтобы дать Кыргызстану возможность адаптироваться к усилению китайского экономического и демографического присутствия. В этом и состоят основные предпосылки многовекторной политики со стороны Кыргызстана. Ориентироваться только на Россию мы не можем, на Китай — тоже не можем, только на США — также нельзя, так как последние находятся на другом полушарии. И США никогда не будет для нас значимым торговым партнёром. Если мы и хотели бы ориентироваться только на Россию, то это пока невозможно: она недостаточно восстановилась, что признают и понимают аналитики и здравая часть политической элиты.

Надо иметь в виду, что при нашем прозападно-ориентированном президенте избрание прозападного парламента также нарушит нашу хрупкую стабильность. Так что, как ни парадоксально, США должны быть заинтересованы в пророссийском или центристском парламенте.

Беседовал Эрик ИСРАИЛОВ

3 июня 2010г.