Третий — лишний? Какая политическая система нужна обществу? Английский перевод.

(мифы и факты издания проекта конституции на узбекском языке)

В Кыргызстане идет конституционная реформа. 27 июня нашим избирателям предстоит ответить на главный вопрос: какая политическая система нужна обществу? Та, в которой вершителями судеб являются Президент и его Окружение (т.е. «Семья»), или та, при которой ведущие роли достанутся Парламенту и Партиям? Но едва общество пытается задаться этим вопросом, как его внимание начинают рассеивать какой-то суетой и шумными акциями. Одни утверждают, что в Конституции практически ничего не изменилось, другие — что почти ничего не осталось. На прошлой неделе копьеломательные страсти разгорелись уже вокруг языков, на которых опубликован проект будущего Основного закона. «Почему публикуется третий перевод?» — возмущенно вопрошали представители ряда молодежных организаций…

О своем несогласии с публикацией третьего перевода заявили представители движений «Манас Эл», «Ак Шумкар Кут» и Центра восточной медицины и боевых искусств. 3 июня они провели объединенную пресс-конференцию и заявили, что Временное правительство намеревается опубликовать 1,5 миллиона экземпляров проекта новой Конституции и 300 тысяч комментариев к нему на кыргызском, русском и узбекском (?) языках. Против двух первых представители молодежи не возражали, но с изданием проекта и комментариев на третьем языке они категорически не согласились.

«Мы выражаем гражданский протест против такого решения… публикация документа на узбекском языке нарушает законодательство страны, где прописано, что государственным и официальным языками в Кыргызской Республике являются только кыргызский и русский. …это дискриминирует права других народностей, которые проживают на территории страны. Ведь завтра они могут потребовать, чтобы проект Конституции был опубликован и на их родных языках. Такие действия членов ВП считаем противозаконными».

Профессионализм журналиста не позволяет полагаться только на чьи-то заявления или устные утверждения. Тем более, после апрельских событий в Маевке и майских в Джалал-Абаде обсуждение вопросов этнической и языковой политики требует особой осторожности и корректности. Гадания, слухи, домыслы тут не уместны. Нужны конкретные факты. Действительно ли в своей информационно-агитационной работе ВП приравняло узбекский язык к кыргызскому и к русскому? Логика подсказала, что ответ на этот вопрос следует искать в самом ВП и секретариате Конституционного совещания. С них и началось журналистско-лингвистическое расследование.

Выяснилось, что заказчик публикации проекта Конституции — это Центральная избирательная комиссия. Причем из полутора миллионов экземпляров газеты с проектом 900 тысяч изданы на кыргызском и 600 тысяч — на русском языке. Публикацию проекта на других языках ни ЦИК, ни ВП не организовывали. Тут все логично, поскольку (в этом молодежные организации правы) они являются государственным и официальным языками нашей страны, и на них издается любой госакт в Кыргызстане. Можно сделать английский перевод, или нигерийский, Проекта закона или сам Закон, но свою подпись глава государства ставит только под текстами на двух языках — государственном и официальном. Так откуда же разговоры про перевод проекта Конституции на узбекский язык?

Ясность внесли в секретариате Конституционного совещания. «Изначально ни о каком «третьем» переводе речи не было. Мы работали днем и ночью, чтобы успеть досконально вычитать и сверить кыргызский и русский проекты Конституции. К 20 мая они были готовы», — объяснил сотрудник секретариата. А с инициативой перевести проект Конституции на узбекский язык выступил один из участников Конституционного совещания Улугбек Абдусаламов. Он сам, в частном порядке, организовал перевод. Оплату публикации проекта на узбекском языке (тиражом в 10 тысяч экземпляров) взяла на себя известная международная неправительственная организация. Из бюджета Кыргызстана на эти цели (перевод и издание) не было выделено ни одного сома. «Кстати говоря, если другие диаспоры захотят на свои средства организовать перевод и публикацию проекта, то им тоже никто запрещать не будет. При этом юридическую силу, в случае принятия на референдуме, будут иметь только два текста Конституции: на государственном и официальном языках. Их государство обязано публиковать и распространять среди граждан. Что и было сделало. А все остальное — это частные инициативы», — отметил юрист. Причины возмущения молодежных активистов он объяснять не взялся. Только предположил, что ребята неправильно поняли или недостаточно внимательно слушали. «Молодежь в Кыргызстане горячая — это факт, — улыбнулся эксперт. — Главное, чтобы граждане этот щекотливый вопрос правильно воспринимали. Мы же исходим не из количества населения той или иной национальности, а из требований закона, в котором упомянуты государственный и официальный языки. Но и запрещать гражданам самостоятельно издавать газеты или информационные материалы тоже не можем. Это их право». На вопрос о том, обращались ли упомянутые молодежные организации в секретариат за разъяснениями, эксперт пожал плечами: «Нет, но если есть необходимость, то пусть обращаются, мы открыты для общения».

Поблагодарив представителя секретариата за обстоятельный комментарий, я не удержался, чтобы не спросить о ходе подготовки к референдуму. Он пояснил, что этой информацией располагает Республиканский штаб по проведению референдума. «Но мы в курсе, что некоторые силы работают против референдума, хотят его сорвать. В том числе, пытаются использовать для этого молодежные организации, хотя основные вдохновители этих действий далеко не молодежного возраста. Что касается самого проекта Конституции, то он получился качественный. И это не только наше мнение, мы получили положительные оценки от множества экспертных сообществ, включая Венецианскую комиссию. И все же главную оценку должны дать избиратели. Как они решат, станет ясно 27 июня. Надеемся, что референдум состоится, и новая Конституция будет принята».

Исчерпав свои вопросы к официальным лицам, я стал задавать их себе. Выходит, что не было публикации 1,5 миллиона проекта новой Конституции на узбекском языке? Так для чего же было поднимать такой шум, не разобравшись в ситуации? Почему те молодежные организации сами не обратились во Временное правительство или в секретариат Конституционного совещания, прежде чем организовывать пресс-конференцию (которая, кстати говоря, тоже серьезных денег стоит)? Или это был шум ради шума и скандал ради скандала? И может правда, что «третий перевод» — это не причина, а повод раскритиковать Конституцию и настроить избирателей против нее? Вот ведь как бывает. Вроде получил ответ на один вопрос, на его месте тут же возник десяток новых. Тема для новой статьи…

Ч. МАНАБАЕВ

10 июня 2010 г.