А судьи судей кто? Часть 2

Верховный суд – высшая судебная инстанция, решения и приговоры которой окончательны и обжалованию не подлежат. А потому ответственность на судей этого органа возлагается весьма внушительная, так как именно они ставят точки в долгих судебных тяжбах и уголовных делах. Посему неудивительно, что и требования к судьям Верховного суда завсегда отличались от требований, предъявляемых к судьям нижестоящих инстанций. Опыт, профессиональный и жизненный, который может быть наработан годами работы в судебной системе, играет в данном случае весьма немаловажную роль. Но похоже, что с этим не согласны авторы нового проекта Конституции страны, который вынесен на референдум 27 июня 2010 года, потому как в статье 94-й проекта указано, что «Судьей Верховного суда может быть гражданин Кыргызской Республики не моложе 40 лет и не старше 70 лет, имеющий высшее юридическое образование и стаж работы по юридической профессии не менее 10 лет».

В действующей же Конституции, помимо 10-летнего стажа по юридической профессии, который, как вы понимаете, может подразумевать самую различную работу в качестве юриста, требуется также 5 лет работы в качестве судьи. Чем продиктована необходимость или желание авторов проекта исключить пятилетний судейский стаж из критериев, мне, впрочем, как и многим моим коллегам, непонятно. Ведь это фактически означает, что если проект Конституции в этой редакции будет одобрен, то, по крайней мере, часть будущего состава Верховного суда будет состоять из юристов, не имеющих опыта судейской работы. Между тем, далеко не секрет, что, как, впрочем, и в любой другой профессии, государству нужно много и целенаправленно инвестировать в специалиста, чтобы взрастить грамотного и профессионального судью. Требуется как минимум от трех до пяти лет, что включает в себя и разного рода обучение, и наработку опыта, причем желательно в различных инстанциях и территориальных судебных структурах. Ведь, поверьте, судить — работа отнюдь не простая, а тем более, когда твое решение окончательное. Вот и представьте, что, проработав, скажем, адвокатом, прокурором, следователем, корпоративным юристом или юрисконсультом в течение 10 лет (причем, речь не идет о непрерывности стажа) и, достигнув 40-летнего возраста, человек становится судьей высшей судебной инстанции. Насколько в этом случае можно будет говорить о профессиональном рассмотрении дел? Тем не менее, кому-то из ВП этот пятилетний судейский стаж оказался все же не мил.

Другим неоднозначным нововведением в статье 94-й проекта Конституции стала норма о том, что судьи (как Верховного суда, так и собрание судей местного суда) из своего состава избирают председателя, заместителя председателя суда сроком на 3 года. При этом одно и то же лицо не может быть избрано председателем и заместителем председателя два срока подряд в одном и том же суде. Весьма демократично и правильно, что руководителей избирают сами судьи, но почему только на три года и без права повторного избрания? Как известно, председатель суда занимается не только распределением дел и иными вопросами правового характера, но и административными делами, коих в хозяйстве любого суда немерено. Это и техническое обеспечение деятельности судей, и вопросы инфраструктуры и многое другое, что требует от руководителя талантов не столько юридических, сколько менеджерских.

Положа руку на сердце, вряд ли можно полагать, что судья, ставший председателем, а значит, помимо прав, приобретший и соответствующие обязанности, сроком только на три года без права на переизбрание, будет очень уж стараться менеджерствовать эффективно. Мотивация, как принято говорить в новомодном нынче HR-менеджменте, откровенно слабовата. А меж тем любому радивому руководителю нужно осознание того, что его труды будут адекватно оценены и получат логическое продолжение. Что гарантировать в таких стесненных условиях, согласитесь, сложно. Такая вот «рамочная демократия» получается.

Вообще, говоря о менеджменте в судебной системе, было бы много полезнее задуматься, в том числе и ВП, над вопросом независимости судей в материальном плане. Бюджет судебной системы, формируемый по остаточному принципу, техническая неоснащенность судов, неприспособленность зданий и помещений для отправления правосудия и абсолютная финансовая неготовность к введению суда присяжных – вот неполный перечень проблем, о которых можно вспомнить лишь навскидку. Что же до независимости в ином, обычно понимаемом аспекте, то тут на ум приходит весьма удивившее общественность решение о Конституционной палате в составе Верховного суда. Какой глубинный смысл таит в себе это решение, когда палата вроде бы и в составе Верховного суда, у коего имеется свой председатель, а вроде бы как и сам по себе (и со своим председателем), мы, похоже, узнаем только при реализации этой нормы на практике…

И напоследок. Примечательный факт. 20 мая 2010 года вышел спецвыпуск газеты «Эркин-Тоо» (№ 42), в котором был официально опубликован проект Конституции на двух языках. Так вот в варианте на кыргызском языке тот самый вышеобсужденный пятилетний судейский стаж присутствует (см. 6-ю полосу), тогда как в русском варианте такового нет (см. 14-ю полосу). Неделю спустя всего на одной газетной полосе выходит другой спецвыпуск этого же издания (№ 46), где публикуется Декрет «О внесении поправок в проект Конституции КР и проект Закона «О введении в действие Конституции КР» за № 52 от 26 мая 2010 года, где, помимо прочего, из статьи 94-й в кыргызскоязычном варианте убирается требование о пятилетнем стаже. Возникает вопрос, сколько избирателей читали версию проекта на кыргызском языке, сколько на русском и сколько из них знали о втором спецвыпуске и вообще о декрете по внесению поправок в Конституцию, которую члены ВП так усердно агитируют обсуждать? Трудно ответить на этот вопрос хотя бы с учетом того, что отсутствуют какие-либо сведения о тираже этих спецвыпусков. Да и вообще, стоило ли канителить выработку текста Основного закона, созывая Конституционное совещание, когда ВП вполне, как оказалось, может все принять, изменить, подправить своим декретами?

Асель ШЕРБОТО

24 июня 2010 г.