Естественные основания интеграции/ дезинтеграции Центральной Евразии

В Астане 5 июля президент Роза Отунбаева высказалась за вступление Кыргызстана в Таможенный союз. Дело это нескорое, поэтому не мешало бы еще раз разобраться с проблемами интеграции нашей страны. Вызовы региональной интеграции в Центральной Евразии имеют естественные основания. При рассмотрении перспективы интеграционных процессов главными оказываются даже не экономические и не геоэкономические, а геополитические факторы – внешнеполитическая ориентация, проблемы стратегического партнерства и национальной безопасности. Они и будут определяющими при выборе вектора и формата интеграции. В регионе «малая» интеграция в ближайшее время невозможна, а в отдаленном будущем не нужна. Интеграция возможна в рамках «большого пространства» – типа ЕврАзЭС.

Перед странами региона и СНГ в целом стоит дилемма: нельзя отказаться от суверенитета, но и невозможно малым странам  в условиях глобализации существовать автономно. Регион процветал, когда участвовал в первом акте глобализации в рамках Великого шелкового пути. Вместе с тем, в экспертном сообществе обсуждаются главным образом субъективные факторы интеграции: соперничество за лидерство, личные взаимоотношения президентов и т.д. Субъективные факторы – это видимая, но не самая важная часть айсберга.

Регион есть только в географическом смысле: есть название (противоречащее географии), а самого региона в экономическом смысле – нет, поскольку не было экономических связей, которые определяют целостность региона. Объем внешней торговли между странами региона не превышал в советский период 10% общего оборота. Не превышает и сейчас, но при снизившемся абсолютном значении. При этом, доля Таджикистана во внешней торговле Кыргызстана на порядок меньше, чем, например, Китая и США. Рассмотрим предпосылки процессов интеграции/дезинтеграции в регионе, который правильно называть «Средняя Азия и Казахстан» или «Центральная Евразия» (ЦЕА).

1. Региональная интеграция затруднена из-за депрессивных, симметричных моделей экономик и разнонаправленности векторов экономической активности.

1.1. Экономики стран региона «склонны» к депрессивности т.к. не имеют выхода к морю. ЦЕА — наиболее удаленный от морских путей регион мира. Удаленность его составляет более 3 тыс. км. В мире нет столько стран, окруженных со всех сторон сушей. А Узбекистан – одна из двух стран мира, которая не только не имеет выхода к морю, но еще и со всех сторон окружена государствами, также не имеющими выхода к морю. Это налагает на экономику региона своего рода «налог на расстояние». Транспортные издержки ведут к повышению цен на товары, перемещаемые в ЦЕА и из нее, замедляют развитие. Собственные визовые режимы, пограничный контроль и защитные меры увеличили «налог на расстояние».

1.2. Транзит через страны региона затруднен из-за горных хребтов. Там, где могли пройти караваны верблюдов, караваны поездов могут пройти только после миллиардных инвестиций в тоннели и эстакады.

1.3. Неблагоприятные климатические условия для промышленности и сельского хозяйства и недостаток земли, при этом 2/3 населения региона живет за счет сельского хозяйства.

1.4. Крупнейшие и ближайшие рынки России и Китая соседствуют с регионом своими не самыми развитыми частями.

1.5. Векторы основной экономической активности в странах региона направлены в разные стороны. У Казахстана и Узбекистана — на запад, у Таджикистана, Туркменистана и Кыргызстана — на север. Китай становится основным торговым партнером для ЦЕА, и вектор экономической активности в нем будет переориентирован на восток. А для интеграции отношения внутри региона должны быть важ-нее, чем вне региона. Например, экспорт Казахстана во все страны СНГ держится на уровне 16% . Это означает бесперспективность интеграции в регионе с точки зрения торгового союза.

2. Региональная экономическая интеграция в пределах Центральной Евразии («малого пространства») невозможна из-за следующих факторов.

2.1. Низкая экономическая плотность территории: валовой внутренний продукт, поделенный на площадь территории страны. Интеграция, на наш взгляд, возможна при превышении некоторого порогового уровня экономической плотности территории партнеров. Вектор экономической активности только тогда будет направлен вовне — на интеграцию, когда достигнет некоего предела насыщения внутри страны. Сравним экономическую плотность стран региона и стран ЕС, сопоставимых по населению.
Экономическая плотность территории стран региона оказалась в среднем в 114 раз меньше, чем в этих странах ЕС. Таким образом, имея экономическую плотность территории меньше, чем в ЕС, на 2 порядка, трудно рассчитывать на внятные интеграционные процессы.

2.2. Расположение Узбекистана в середине региона. Интеграция подразумевает собой свободное передвижение товаров, услуг, капиталов, людей и информации. Последние два фактора в течение нескольких месяцев способны дестабилизировать ситуацию в РУз. Представьте себе, что такое свободное передвижение религиозных экстремистов или террористов! Вот почему Узбекистан — страна с герметичными границами. Это вынужденная мера. Поэтому, несмотря на риторику, Ташкент никогда не шел и в ближайшем будущем не пойдет на практическую интеграцию в рамках региона. Это будет самоубийственном и для самого Узбекистана, и для всего региона. В этом смысле, пока не будут решены очень жесткие социально-экономические проблемы в этой стране, никакой интеграции не будет.

2.3. Слабая комплиментарность (взаимодополняемость) ресурсов стран региона, что сужает предпосылки масштабных интеграционных проектов. Это происходит вследствие: а) однотипного сырьевого типа экономик; б) дефицита непосредственно жизнеобеспечивающих ресурсов (земельных и водных); в) переизбытка неквалифицированных трудовых ресурсов в результате аграрного перенаселения. В основе этих факторов также лежат естественные основания.

Факторы 1 и 2 предопределяют возникновение «замкнутого цикла бедности».

3. Ограниченность интеграции объясняется особенностями соседства: тенденцией, теоретически оформленной главой российского Посольского приказа А.Ордын-Нащокиным (1605-1680) – «дружить не с соседом, а через соседа». По всей видимости, при неразвитости культуры международных отношений с соседом неизбежно возникает больше проблем, чем с тем, с кем не граничишь: пограничные кон-фликты, таможенные процедуры и т.д. А неразвитость культуры международных отношений как раз и характерна для нашего региона. Например, у Кыргызстана нет проблем во взаимоотношениях с Туркменистаном, зато хватает проблем с граничащими с ним Узбекистаном и Таджикистаном. За исключением Узбекистана, все остальные страны региона или не имеют общих границ (РТ-РК, КР-Туркмения), или их приграничные зоны не заселены вследствие горного (РК-КР) или пустынного характера (РК-Туркмения).

4. Региональная социо-культурная интеграция объективно возможна, но ей в настоящее время препятствуют субъективные факторы.

4.1. Периодические ужесточения режимов пересечения границ. В том числе и отсутствие авиасообщения Ташкент–Душанбе, Бишкек–Ашгабат.

4.2. Переход и тенденции перехода с кириллицы на другие алфавиты. В регионе преобладают центробежные тенденции и тенденции к культурному изоляционизму. Узбекистан и Туркмения перешли на латиницу. В Казахстане было принято решение о переходе на латиницу с 2010 г.  Таджикистан изучал в 2006-2008 годах возможность возврата на арабский шрифт. Все это размывает не успевшую сложиться регио-нальную идентичность. Экономические и политические барьеры на пути интеграции в регионе могут быть преодолены лет через 10-15. И к этому времени может оказаться так, что основным барьером станет отсутствие культурной идентичности в регионе. Как лет через 15 будут проходить интеграционные процессы в регионе? Специалистов по переводу, например, с таджикской арабицы на узбекскую латиницу нет, и они не скоро появятся. Транзакционные издержки будут настолько велики, что интеграция не будет представлять никакого смысла.

Факторы 2.2., 3 и 4.2. предопределяют, что Узбекистан, более всего претендующий на региональное лидерство, менее всего подходит на эту роль.

5. Без региональной интеграции (взаимозависимости) в экономической и социо-культурной сферах не может быть надежной региональной безопасности и наоборот.

Жизненное пространство стран ЦЕА ограничено пустынями и горами, поэтому дальнейший «демографический взрыв» может привести к экспансии вовне, что рано или поздно приведет к конфликтам. Низкая продуктивность растительности в сочетании с высокой плотностью населения в сельскохозяйственных оазисах является базовой причиной конфликтов из-за дефицитных природных ресурсов (земли и воды).

Для региональной консолидации в ЦЕА необходимо решать пограничные и трансграничные проблемы, укреплять меры доверия вдоль внутренних границ региона в соответствии с Шанхайскими и Московскими соглашениями 1996 и 1997 годов. Пока что Шанхайский и Московский процессы, сделав внешние границы в регионе менее взрывоопасными, чем внутренние, лишь парадоксальным образом укрепили центробежные тенденции в регионе.

В этих условиях возникает «замкнутый цикл нестабильности». Это и есть главный вызов интеграции Центральной Евразии.

Существует нижний предел целесообразности создания интеграционных объединений: общий рынок должен быть не меньше 50 млн. человек, иначе нет особого смысла. А без Узбекистана население региона составляет порядка 30 млн. человек.

Но кроме интеграции существует экономическая интернационализация — процесс экономического взаимодействия, главным образом, в сфере торговли с окружающими партнерами. Экономическая интернационализация и интеграция — это не одно и то же. Например, в начале 1990 годов в регионе была мощная интернационализация с СУАР КНР (рост торговли), осуществлявшаяся челноками. Но это нельзя назвать интеграцией — направленной политикой, осуществляемой государствами.

В регионе отношения вряд ли могут быть интегрированы в обозримом будущем, но могут быть интернационализированы. Но мы наблюдаем одномерный, «арифметический» подход к интеграции в регионе. Хотя в математике есть такое понятие, как «комплексные числа», которые состоят из действительных и мнимых чисел (i). В соответствии с этим подходом можно выделить следующие эшелоны интеграционных процессов.

В первом эшелоне следующая «тройка»: Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан.

Во второй эшелон входят следующие 4 стороны.

1) Узбекистан.

2) В связи со сменой руководства Туркмении появился шанс на то, что в будущем Туркмения может стать членом интеграции. Хотя, если он сейчас изъявит такое желание, в реальности это пока невозможно по тем же, что и у РУз причинам.

3) Кроме того, существует Азербайджан, у которого есть проблемы во взаимоотношениях с окружением: Армения (проблема Нагорного Карабаха), Грузия (выход из СНГ), Иран (проблема Иранского Азербайджана).

4) СУАР не сможет стать членом интеграции в силу того, что не является субъектом международного права. Но может стать эффективным субъектом региональной кооперации.

Таким образом, формула комплексного числа региона выглядит как 3 + 4i. Это, конечно, меньше, чем 4 или 5, но больше, чем просто 3. Уже сейчас «тройка» вместе с Узбекистаном могла бы составить некую модульную суборганизацию в ШОС и ЕврАзЭС .

Выводы

1. В регионе отчетливо проявляются барьеры объективного и субъективного характера. Все барьеры в сумме создают плотную преграду на пути развития торговли в регионе, что представляет серьезную угрозу кооперации, интеграции и стабильности.

2) Региональная экономическая интеграция в настоящий период затруднена из-за депрессивных, симметричных моделей экономик и разнонаправленности векторов экономической активности. Интеграция будет возможна только как следствие постсырьевой модели развития.

3) Региональная интеграция в пределах Центральной Евразии («малого пространства») невозможна главным образом не из-за амбиций лидеров РК и РУз, а вследствие ряда объективных препятствий.

4) ЦЕА – регион без реального интеграционного лидера. Без Узбекистана региональная («малая») интеграция невозможна, но возможна «большая интеграция». Без Казахстана невозможны и региональная интеграция, и «большая интеграция», так как РК — мост между РТ, КР, и РФ.
Вызовы региональной интеграции и безопасности в ЦЕА имеют главным образом естественные основания. Когда мы рассматриваем перспективы интеграционных процессов, главными оказываются не экономические (торговый баланс и т.д.), и даже не геоэкономические (транспорт, торговые и тарифные режимы и т.д.), а геополитические факторы — внешнеполитическая ориентация, проблемы стратегического партнерства и национальной безопасности. Они и будут главными при выборе вектора и формата интеграции.

В регионе «малая» интеграция в ближайшее время невозможна, а в отдаленном будущем не нужна (повысится нижний предел целесообразности). Интеграция возможна в рамках «большого пространства» — типа ЕврАзЭС.

Мурат СУЮНБАЕВ

8 июля 2010 г.

4 Князев А., Мигранян А. Слишком много общего, чтобы быть вместе. «Эксперт РК» №38 (185) / 29.09.08,
5 http://www.expert.ru/printissues/kazakhstan/2008/38/integraciya_v_centralnoy_azii
6 Паритет покупательской способности.
7 Доклад о развитии человека 2007/2008. М.: Весь Мир, 2007. — 400 с.
8 Большой энциклопедический словарь. т.1 и т.2. М.: Советская энциклопедия, 1991.
9 Ситнянский Г. Геополитика классовая против геополитики национальной. «Русский журнал» (электронное издание), 22.10.04.
10 Это решение фактически не реализуется.
11 Узбекистан приостановил свое членство в этой организации 11 ноября 2008 г.