Алексей МАЛАШЕНКО: «Кыргызстан — эпицентр противоречий»

Кыргызстан медленно и очень болезненно переживает политическую трансформацию. Стране предстоит пройти очередную стадию и, быть может, самую сложную — формирование парламентского института. Часть аналитиков уже поспешила назвать Кыргызстан «пилотным региональным проектом».

А многие выразили скепсис в отношении практической части реализации этого проекта, назвав его априори провальным. Что несёт в себе идея парламентаризма для Кыргызстана? Как будет видоизменяться политическое поле страны? Об этом и многом другом мы беседуем с экспертом Московского центра Карнеги, профессором Алексеем МАЛАШЕНКО.

— Алексей Всеволодович, какие возможные политические комбинации развития ситуации следует ожидать в ближайшей перспективе?

— Думаю, возможны два сценария. Очень вероятен сценарий сохранения нестабильности. Предстоящие выборы — процесс крайне непростой. Ситуация на юге по-прежнему остаётся сложной. Возможны самые разные эксцессы. В самом Кыргызстане есть немало людей, опасающихся нового витка дестабилизации, например, Феликс Кулов. Но есть и другой сценарий — установление жёсткого контроля над общей ситуацией, что обеспечит порядок. Вопрос — хватит ли на это сил?

— В последнее время политическая плоскость в стране запестрила широким разнообразием различных движений, партий, коалиций, организаций и пр. Могли бы вы назвать политическую силу, которая потенциально будет доминировать к парламентским выборам на политическом поле страны?

— Не следует ожидать какой-то одной политической силы-доминанты, будет коалиция. Будут различные формы сотрудничества. Причём оно будет не только партийным, но, так сказать, «пофамильным». Личностный фактор имеет для Кыргызстана, впрочем, как и для всего региона, огромное значение.

На сегодняшний день новая власть должна во что бы то ни тало хранить внутреннюю консолидацию, тем более в преддверии выборов. Что будет после выборов — посмотрим. Действующие на политическом пространстве люди активны, амбициозны, искушены в политике… Р. Отунбаева, О. Текебаев и, как говорится, список можно продолжить. За борьбой мы еще понаблюдаем. Всем известно, как часто в стране видоизменялись коалиции; часто от политиков ожидали одно, а они делали совершенно другое. Ситуация в Кыргызстане непредсказуема.

— Что вы можете сказать о политических лидерах, представленных на политической арене страны? Как вы оцениваете их политическую профпригодность?

— Я не вижу нового поколения. Не вижу энергичных сорокалетних людей с оригинальными идеями, нестандартными подходами. Хотя и «старая карточная колода» не самая плохая. Она впечатляет.

— Население Киргизии в подавляющем большинстве поддержало референдум о реформе политической системы, но Россия неожиданно его раскритиковала. Чем, по-вашему, объясняется такое скептическое отношение к политической трансформации?

— Во-первых, в России вообще не очень любят всё, что связано с реальным парламентом. Постсоветская российская политическая культура больше ориентируется на что-то авторитарное, пусть даже в виде «тандема». В России парламент привычно играет почти шутовскую роль. Реальной парламентской оппозиции нет. И появление где-то на постсоветском пространстве реально действующего парламента для России «не с руки». Россия привыкла иметь дело с чем-то более президентско-авторитарным.

В то же время, хоть я и не юрист, у меня возникает много вопросов по поводу собственно киргизского варианта парламентаризма. Непонятны мне эти поправки к Конституции. Например, знаменитый вопрос об ограничении мандатов до 65. Как быть, если за партию проголосуют 90%? Что делать в этом случае? Во всяком случае, для идеального парламентаризма это не подходит.

— Кыргызстан, выражаясь политкорректно, стал центром распределения сфер влияния, о чём свидетельствуют многократные визиты высокопоставленных фигур. Чьё же латентное присутствие имеет более выраженный характер?

— Пока российское. Оно продолжится. Думаю, после российско-американской «перезагрузки» отношений, связанной с приходом Барака Обамы, Кыргызстан может стать территорией взаимопонимания. Конечно, есть и будет конкуренция, но нет того, что можно было бы назвать «яблоком раздора». И если сравнивать с некоторыми другими регионами, то найти общий язык в этом «квадрате» — возможно. В общем, это как раз тот случай, когда «не было бы счастья, да несчастье помогло». Кыргызская трагедия может стать дополнительным поводом для сотрудничества.

— Как повлияют на региональный расклад революционные события в Кыргызстане?

— Все зависит непосредственно от ситуации в стране. Слишком много составляющих. Очевидно одно — Кыргызстан останется в центре внимания. Это та территория, то государство, от которого очень многое зависит. Ситуация в Кыргызстане является на сегодняшний день одной из ключевых, а может даже ключевой для всех остальных. Кыргызстан — эпицентр противоречий. Во-вторых, подождем грядущих перемен в Казахстане и в Узбекистане.

— Как повлияют последние события на юге республики на электоральное поведение нацменьшинств? Способны ли они сорвать предстоящие парламентские выборы путём аполитичного отношения к ним?

— Многое в данном вопросе зависит от позиций местных неформальных лидеров, а также, например, от того, как поведет себя президент Узбекистана Ислам Каримов. Слово этого человека имеет огромное значение для узбеков Кыргызстана. Достаточно будет даже намёка, что, дескать, надо обязательно прийти на выборы и «правильно проголосовать».

— Ваши пожелания читателям.

— Я много раз бывал в Кыргызстане. У меня там много друзей. Искренне хотелось бы, чтобы всё было хорошо.

Беседовал Эрик ИСРАИЛОВ

5 августа 2010 г.

Алексей Всеволодович МАЛАШЕНКО

Образование:

Институт стран Азии и Африки при Московском государственном университете, диплом по специальности «История», 1974 г.

Кандидат исторических наук, 1978 г.

Доктор исторических наук, 1995 г.

Профессиональный опыт:

Профессор, Государственный университет — Высшая школа экономики, 2007 г.

Профессор, Московский государственный институт международных отношений МИД России, 2000 г. — н. вр.