Аширбек БАКАЕВ: «Путаница и отсебятина в госязыке должны прекратиться!»

Советник председателя Национальной комиссии по государственному языку при президенте КР, генерал-майор Аширбек БАКАЕВ делится с газетой «ОР» своими соображениями о состоянии кыргызского языка в республике. А оно довольно печальное, несмотря на все предпринимаемые попытки исправить положение.

— Как вы можете обозначить причины возникновения самовольщины при применении госязыка в официальных структурах, когда одно и то же понятие может переводиться пятью способами?

— Я хотел бы начать с того, что кыргызский язык изначально прописан в Конституции в качестве основного, государственного языка. Соответственно, он априори является обязательным к применению в качестве такового, и никакого дополнительного закона для этого не требуется. Другой вопрос, что данное конституционное требование не везде выполняется, поэтому часто приходится изыскивать дополнительные способы к выполнению положения о применении госязыка. Что, однако, отнюдь не способствует наведению идеального порядка там, где его применяют.

Недавно, выступая на одной пресс-конференции, я говорил о подобных случаях. Допустим, команда «Смирно!» на кыргызском языке в разных ведомствах подаётся по-разному. И такой казус обнаруживается не только в армии, но и практически во всех силовых структурах, даже в милиции.
 
Бывает так, что сотрудники задерживают нарушителя, составляют протокол на кыргызском языке, используя юридические термины, как положено. Затем они передают документы в прокуратуру, а там термины подбираются другие, — хотя смысл-то один и тот же, и по-русски всё звучит абсолютно одинаково. Зато по-кыргызски получаются совершенно разные словосочетания. В суде, в местах лишения свободы снова та же история: при неизменности смысла используемых терминов они резко различаются между собой. Такие случаи часты в нашей повседневной жизни, это факт. Чтобы такую отсебятину изжить, целесообразно было бы решения Нацкомиссии утверждать постановлением правительства, тем самым делая их обязательными для всех.

— С одной стороны, смешно, а с другой — грех смеяться. Это же жуткая путаница. Отчего так получается?

— Это все из-за того, что нет единого терминообразующего органа. Хотя при Нацкомиссии по государственному языку существует терминологическая комиссия, членом которой я являюсь, но результатов от её деятельности, к сожалению, пока немного. Да, собираются члены данной комиссии, издают книжки, брошюрки, но, во-первых, не до всех доходит, а до кого доходит, те неизменно заявляют о своем несогласии с теми или иными правилами. Мол, мы думаем по-своему, и не лезьте к нам. Это касается практически всех правоохранительных и военных ведомств. Вот поэтому и создается, мягко говоря, беспорядок.

И это касается всего: научные термины, технические... Часто используются термины, пришедшие к нам из русского, некоторых европейских языков. Где-то что-то даже не меняется, а кое-кто пытается блеснуть изобретением новшеств и видоизменяет их, приспосабливая к кыргызскому языку. Идет неуправляемый процесс, который беспокоит тех, кто выступает за чистоту и правильность языка.

— Насколько нам известно, ситуация с переводчиками с русского на кыргызский и обратно в республике сложилась напряженная. Они зарабатывают на порядок меньше своих коллег, работающих с английским, китайским, да и любым другим языком. Пытается ли государство изменить печальную тенденцию?

— Проблему каждое ведомство решает по-своему: скажем, у администрации президента свои переводчики, у правительства своя переводческая группа, а у парламента — своя. Но и здесь свои издержки. Они связаны с тем, что каждое ведомство как бы соперничает друг с другом и вводит собственные новшества, что приводит порой к таким казусам, какие в нормальных условиях и представить было бы невозможно. Вроде того, что два вполне серьезных ведомства пишут письма друг другу и друг друга не понимают. А открыть словарь Юдахина, изданный еще в советское время, ну, пусть немного видоизмененный, как-то ленятся, или опять говорит в каждом горе-переводчике «Я!», «Свое» и т. д. в том же духе.

Мы пытаемся бороться с таким «творчеством». Несколько лет назад я даже предлагал создать Центр переводчиков при Нацкомиссии по госязыку с тем, чтобы их обучать и повышать квалификацию. А также собирать их из всех официальных ведомств и прививать им чувство ответственности и единую волю, чтобы не пороли отсебятину. Но такого центра до сих пор нет, а многие филологи, языковеды и те же переводчики, учитывая эпоху капитализма, создают собственные центры на коммерческой основе. Они тоже считают себя самыми умными, точными и единственно правильными в своей сфере деятельности и осуществляют переводы за немаленькие деньги. А эти переводы, порой, не выдерживают никакой критики.

Во многом такое положение вещей было связано с тем, что в последнее время комиссия по государственному языку была низведена до уровня департамента при агентстве культуры. Теперь же появилась надежда, при условии искреннего радения ее членов, и, в частности председателя, возрождения этого органа и, соответственно, поднятия культуры кыргызского языка.

— А как быть с тем, что большинство СМИ чуть ли не в обязательном порядке переходят на кыргызский язык?

— По факту, да и по закону, при регистрации в Министерстве юстиции, как записано в уставе каждого конкретного СМИ, так и должно быть. Но государственные СМИ обязаны вещать как на кыргызском, так и на русском языках, чтобы новости и прочая информация были доступны всем гражданам республики. А частные СМИ вольны издаваться или вещать хоть на австралийском. Ведь для них важнее всего читабельность. Правда, не все в курсе таких тонкостей и полагают, что 99% прессы должны работать на кыргызском и только на нем.

— Сегодня многие внутренние мигранты, приезжая в столицу, зачастую просто не понимают по-русски. Получается, межъязыковой обмен скатывается вниз?

— Если сравнивать нынешнее положение дел с тем, что было при Советском Союзе, однозначно, с его развалом стало гораздо хуже. Тогда и на кыргызском почти все знали, грамотно писали, говорили, и на русском аналогично. Сейчас же, что на одном, что на другом, плохо говорят, ломано, да еще и смешивают. И ладно бы между собой, так еще и перемешивают с английскими, китайскими и Бог весть какими словами, мешают диалекты. Это все из-за того, что на уровне государства отсутствует нормальное, серьезное отношение как к первому, так и ко второму официальному языку.

Я, в силу своей профессии, связанной с армией, 29 лет провёл за границей, вернулся в Кыргызстан в 1995 году, и, присутствуя на различных государственных заседаниях, обыкновенно говорил по-кыргызски. И с удивлением обнаружил, что меня часто не понимают, хотя подобных мероприятиях принимают участие обычно представители титульной нации! А потом я узнал, что на государственном уровне процент и качество знания кыргызского языка стали гораздо ниже, чем 20 лет назад.

К русскому языку, конечно, стремятся, поскольку многие документы, делопроизводство, пока еще осуществляются на нем. Но у нас очень слабо развито преподавание русского, во многих местах и школах, где мало носителей этого языка, как следствие, очень плохо на нем говорят. А причина того, что оба языка хромают, одна, и я о ней говорил выше: нет серьезного, ответственного отношения на государственном уровне, хотя это записано в Конституции республики. И перспективы на улучшение ситуации, если и есть, то очень туманные.

— В минувшем году руководство страны планировало переиздать произведения мировых классиков для школ на кыргызском языке. Но кто это сделает,  если отсутствует высококлассные переводчики? Или я преувеличиваю?

— Практически вся мировая классика была переведена на кыргызский в советское время, причем, весьма качественно. К сожалению, в период независимости страны никаких новых произведений столь качественно переведено почти не было — я имею в виду, прежде всего, художественную литературу. Ну, может быть, какая-то техническая, медицинская и переводится энтузиастами, которым это действительно нужно, но настоящих переводчиков, специалистов в области художественного перевода у нас сегодня раз-два и обчёлся. Переиздают, в лучшем случае, а в худшем – пользуются старыми книгами.

— Каковы, на ваш взгляд, перспективы развития госязыка и каково место в нашем обществе официального — русского языка?

—  На мой взгляд, госязык будет развиваться и полнокровно применяться повсеместно: в общественно-политической жизни и во всех других сферах. Но это возможно только в том случае, если конституционность и законность госязыка будут соблюдаться всеми. Начиная с президента КР, депутатов Жогорку Кенеша, членов правительства и заканчивая всеми остальными гражданами. А статус официального языка в нашем обществе, думаю, останется на довольно высоком уровне, особенно в научной, той же общественно-политической жизни, в международных отношениях. И во всем этом роль Национальной комиссии по государственному языку остаётся наиболее важной и незаменимой.

Беседовала Анна МОСТФА

12 августа 2010 г.