Сергей МИХЕЕВ: «Россия заинтересована в том, чтобы Киргизия стабильно развивалась и сохраняла собственный суверенитет»

После официального объявления даты выборов в стране наступило краткосрочное затишье. Партийные структуры, намеренные испытать свои силы на предстоящих выборах, аккумулируют ресурсы, политологическое сообщество строит краткосрочные прогнозы, а гражданское общество замерло в предвкушении громких поствыборных баталий. Об этом и многом другом корреспондент «ОР» беседует с вице-президентом Центра политических технологий, членом рабочей группы спецпредставителя президента РФ В. Рушайло по развитию отношений с Киргизией Сергеем МИХЕЕВЫМ.

— Сергей Александрович, по какому возможному сценарию будет развиваться внутриполитическая ситуация в стране?

— Очень трудно сказать. Необходимо посмотреть, как будет проходить избирательная кампания, какими будут её результаты. Как показывает опыт, наверное, найдутся те, кто захочет дестабилизировать ситуацию, а может, будет достигнут некий консенсус. Скорее всего, по итогам выборов найдутся недовольные среди проигравших. Но сейчас трудно ска-зать, кто это будет. Если выборы пройдут более-менее конкурентно, то, скорее всего, их ре-зультаты будут приняты киргизским сообществом и внешними наблюдателями. Вопрос лишь в том, как будет проводиться избирательная кампания. Если выборы будут достаточно прозрачными, а применение административного ресурса не запредельным — это одно; если же фальсификации и административное давление будут зашкаливать, тогда с признанием результатов могут возникнуть проблемы.

— Стране скоро предстоит сформировать ещё один государственный институт — парламентский. Отдельные представители экспертного сообщества, как внутреннего, так и международного, уже вынесли ряд прогнозных оценок, предрекая очередную фазу поствыборной дестабилизации. Сможет ли подобная дестабилизация привести к очередной смене политической формации в стране?

— Я вообще не уверен, что речь идёт о смене политических формаций. Конечно, можно называть произошедшее революцией, а до этого ещё одной революцией, но общественно-политическая формация в Киргизии не менялась. Смена избирательной системы не является сменой общественно-политической формации. Т.е. в классическом смысле произо-шедшее и в апреле, и в 2005 году революцией не является, так как ни то, ни другое не привело к радикальной перемене системы отношений в обществе. Если говорить о перспективах — приведёт ли это к очередному бардаку с переписыванием Конституции — я наде-юсь, что не приведёт. Страна устала от бесконечных потрясений, потому что они являются саморазрушительными. Но сама же парламентская модель несёт в себе много вопросов, так как не исключено, что вместо одного Акаева или Бакиева получится 120 Акаевых и Бакиевых, рвущих друг друга на части. К сожалению, такая вероятность имеет место быть. Смогут ли киргизские элиты достигнуть консенсуса и выработать общенациональную повестку дня — большой вопрос. Вообще, на мой взгляд, это главная проблема Киргизии — отсутствие элиты, способной консолидироваться ради будущего своей страны. Это, между прочим, отличает состоявшихся политиков от несостоявшихся. Когда существует элита, способная достигнуть консенсуса относительно будущего своей страны, — это считается успехом. Если люди бесконечно борются друг с другом за личные и групповые интересы и погрязли во внутренних интригах, то, наверное, будущее будет печальным.

— В какой степени ЦТП США на авиабазе «Манас» является «камнем преткновения» в достижении определённых компромиссов и договорённостей между Россией и США?

— Для ситуации в Киргизии это не является определяющим фактором. Я бы не преувеличивал значение этой проблемы. Да, не стоит скрывать, Россию не очень радует присутствие этого ЦТП. Но одновременно стоит вспомнить, что в своё время он там появился с одобрения самой России. К тому же, наличие ЦТП не меняет радикально геополитический региональный расклад. Другое дело, России не хотелось бы, чтобы США, используя ЦТП, пытались переформатировать ситуацию в регионе. А такие попытки с их стороны, несомненно, имеются. Не стоит скрывать, что американцы сейчас делают «второй заход» на Киргизию. И установление более лояльной власти и правительства в Киргизии для влияния на сопредельные государства является одной из их целей. Но в самой Киргизии никто об этом не говорит, как-будто этого и нет. Но это знают все, кто занимается изучением ситуации в стране и в регионе. Америка хотела бы получить подконтрольную власть, чтобы в дальнейшем оказывать влияние на сопредельный Узбекистан, Казахстан и Китай, а косвенно и на Россию. Этот факт не может не вызывать опасения в том числе потому, что Россию заботит судьба Киргизии.

Вообще, сложилась достаточно уникальная ситуация, когда геополитические интересы России практически совпадают с геополитическими интересами Киргизии. Россия заинтересована в том, чтобы Киргизия стабильно развивалась и сохраняла территориальную целостность и суверенитет. Но чтобы она становилась площадкой для создания дестабилиза-ции в регионе, — это России не интересно. Поэтому сам по себе ЦТП, обеспечивающий операцию в Афганистане, не является «камнем преткновения». Таким «камнем преткновения» может стать политика США по превращению Киргизии в плацдарм своего влияния на регион. Вот это, между прочим, тревожит не только Россию, но и многие другие сопредельные государства, включая Китай. И, кстати, в перспективе для самой Киргизии это будет означать самоубийство.

— Распространенная ранее информация, согласно которой США планируют построить в Баткенской области учебно-тренировочный центр, в последнее время вновь актуализировалась. Как вы полагаете, будет ли на юге страны создан такой Центр?

Если да, то какая реакция последует с российской стороны?

— Насколько мне известно, решение по размещению этого Центра было принято ещё при К. Бакиеве, и пока нынешнее правительство этого решения не отменяло. Насколько я понимаю, Центр будет строиться. Совершенно очевидно, Россия не будет выражать восторг от этого обстоятельства, хотя я не стал бы делать из этого какую-то трагедию. Весь вопрос в том, насколько чисты намерения США. Проблема ведь не в том, что декларируется, а в том, что происходит на самом деле. Если Киргизии так надо, чтобы американские специалисты готовили их спецназ, то пусть готовят. Вопрос в том, чтобы всё это не оказалось прикрытием для каких-либо скрытых операций в регионе. Вот это тревожит! Потому что, чем выше степень нестабильности в регионе, тем больше поводов для американского присутствия, тем легче управлять ситуацией, тем больше рычагов для давления на сопредельные государства.

Если бы действия всех акторов политического процесса соответствовали словам, то в мире воцарилось бы благоденствие. Но говорится одно, а делается совершенно другое. И мы это видели на примере Грузии. Там за год до военных действий появились американские инструкторы, тоже готовя грузинский спецназ. Кончилось всё это войной. А то, что это было фактором давления на Россию, то здесь не надо быть специалистом, чтобы понять это.

— Какая политическая сила в Кыргызстане адекватна интересам российской стороны, учитывая, что пролоббированная через определённые политические силы парламентская форма госустройства больше соответствует интересам Запада?

— На мой взгляд, в Киргизии сложилась достаточно странная ситуация. Более 70% местного населения считает Россию главным внешнеполитическим партнёром. Т.е. общественный запрос на нормальные конструктивные отношения с Россией существует. Но в политической элите почему-то принято не обращать внимания на это обстоятельство, а, напротив, всячески заигрывать с американцами, Западной Европой и пытаться предлагать себя для использования в различных геополитических играх, которые многим местным политикам может даже и не по зубам. Меня эта ситуация, честно говоря, поражает — когда народ просит выстроить нормальные отношения, а политики позволяют играть с этим. Было бы совершенно закономерно, если бы в политическом спектре как минимум 70% киргизской элиты выступало за добрососедские отношения с Россией. Вот это была бы демократия. Демократия — это выражение мнения общества посредством политического представительства. Россия готова работать с любым партнёром, который осознаёт существование такого общественного запроса. Сегодня ответственных партнёров в киргизской политической элите не хватает. С прежним руководством страны сложилась смешная ситуация: человек взял на себя ряд обязательств и посчитал возможным не выполнять их.

— Буквально недавно международное сообщество заявило о намерении отправить в Киргизию консультационную полицейскую группу под эгидой ОБСЕ. Что принесёт стране такой шаг?

— Думаю, ничего. Совершенно очевидно, этот шаг является ритуальным, из сферы заигрывания с западными институтами. Я понимаю, ОБСЕ находится сейчас на особом положении, так как там председательствует Казахстан. И для Казахстана важно продемонстрировать эффективность своей работы в данной организации. Кроме всего прочего, Казахстан является для Киргизии соседом и одним из основных партнёров. Что касается полицейской миссии, то неизвестно насколько будет рассчитан её мандат, сроки пребывания, а главное — чем она там будет заниматься. Реальной же пользы для стабилизации ситуации будет немного. А вот возможности использования этой миссии для каких-либо других целей будет предостаточно. Я не склонен переоценивать её значение. Давайте посмотрим на европейский опыт разрешения конфликтов. Почти везде он печальный. Он заканчивался расчленением государств, многолетним поддержанием нестабильности и не приводил к однозначным результатам. Так что назвать эту структуру эффективной для урегулирования межэтнических конфликтов нельзя.

— На фоне активной позиции США и России Китай занял очень сдержанную позицию. Чем опосредован такой вектор?

— Китай практически везде и во всём занимает достаточно сдержанную выжидательную позицию. Пока Китай не готов к глобальной внешней политике, в том числе по причине отсутствия глобальной миссии. Динамичного роста экономики для активной внешней политики маловато. Для глобальной внешней политики необходима глобальная миссия, в том числе идеологическая. В Китае подобная миссия отсутствует. Он замкнут на собственных интересах. Поэтому все его внешнеполитические движения всегда отличаются крайней осторожностью. Что же касается Центральной Азии, здесь Китай сталкивается с двойной конкуренцией со стороны России, Запада и, возможно, со стороны неформализованного исламского фактора. Поэтому они очень осторожны, учитывая собственные проблемы в Синьцзян-Уйгурском автономном районе. Кроме всего прочего, китайцы понимают, что им нельзя делать резких движений, так как к самой китайской экспансии в Центральной Азии существует достаточно настороженное отношение. Исторический опыт также имеет большое значение. Таким образом, думаю, китайцы не готовы к более активной политике. Это тот случай, когда лучше посидеть и подождать.

Беседовал Эрик ИСРАИЛОВ

12 августа 2010 г.

Сергей Александрович МИХЕЕВ

Образование

Философский факультет (отделение политологии) МГУ им. М. В. Ломоносова (1999 г.)

Профессиональная деятельность:

с января 2008 г. — вице-президент Центра политических технологий;
с апреля 2005 г. — заместитель генерального директора ЦПТ;
2004-2005 гг. – руководитель Департамента стран СНГ Центра политических технологий;
200-2004 гг. – ведущий эксперт Центра политических технологий, политический обозреватель сайта «Политком.Ру»;
2001-2003 гг. — аналитик фонда аналитических программ «Экспертиза»;
1999-2001 гг. – эксперт Центра политических технологий ;
1998-2001 гг. — эксперт Центра политической конъюнктуры
России;
1997-2001 гг. — сотрудник Лаборатории региональной политики МГУ им. М. В. Ломоносова.

Опыт работы

Проведение диагностики и анализа региональной политической и социально-экономической ситуации, составление рекомендаций для политических деятелей, партий, общественных организаций и компаний.
Создание информационных и PR интернет-проектов. Журналистская деятельность  (политический обозреватель).

Участие в исследовательских проектах

2000 г. — диагностика политической и социально-экономической ситуации в районах работы крупных нефтяных компаний.

Участие в избирательных кампаниях

С 1995 г. принял участие в 18 избирательных кампаниях.