ЕВРАЗИЙСКИЙ ПРОЕКТ

Как следует из статьи В. Путина от 3 октября 2011 года, даже страны вне постсоветского пространства вполне могут претендовать на членство в еще не рожденном Союзе. Уже 18 октября 2011 года в Санкт-Петербурге на заседании Совета глав правительств СНГ был подписан Договор о свободной торговле между странами Содружества. Евразийский союз состоится как союз трех стран — РФ, Казахстана и Белоруссии. К состоявшемуся союзу в первые год-два присоединятся Кыргызстан, Армения, Таджикистан, Южная Осетия и Приднестровье. Подписи под документом поставили 8 из 11 глав правительств стран СНГ. Остальные (Азербайджана, Туркмении и Узбекистана) обещали подумать. Что же подтолкнуло страны СНГ неожиданно подписать соглашение о свободной торговле?

Европа может не выдержать кризиса и ослабеть, даже распасться. Россия останется перед лицом слабеющей, но еще сильной Америки, а также стремительно набирающего силу Китая. Россия даже по людским ресурсам уступает США в 2 раза, а Китаю – в 10 раз… И ресурсы эти стремительно сокращаются.

Этот интеграционный проект для РФ – не бизнес-поглощение. Издержки на евразийскую интеграцию (а они должны быть) не оправданы для бизнес-проекта. А вот для геополитического проекта вполне приемлемы. Евразийский союз – это не бизнес-проект и не экономический проект. Это в первую очередь геополитический проект.

Без Евразийского Союза РФ обречена на постепенный распад на несколько территорий. Создание Евразийского Союза – это способ выживания России в условиях набирающего силу мирового кризиса. Того кризиса, который примет и сугубо военную форму Третьей мировой войны. Население РФ слишком мало для существования устойчивого экономического пространства, которое требует 300-350 млн. человек. Об устойчивости других постсоветских государств нечего и говорить. Что касается войны, то для защиты России необходимо присутствовать на естественных географических рубежах, которыми являются внешние границы Таджикистана, Кыргызстана, Узбекистана, Армении и других государств СНГ. Касательно других участников – еще проще.

События в Южной Осетии показали меру ненависти, до поры до времени скрываемой Западом. И тщетность 20-летних попыток России подружиться с ним. А в искренность российско-китайской дружбы обе стороны, похоже, никогда и не верили.

На интеграционные процессы внутри Центральной Евразии влияние внешних игроков-государств только негативное. В том числе и России – вспомните историю с ликвидацией ОЦАС. Интеграция – это усиление позиций ее участников и, автоматически, – снижение позиций внешних игроков. Положительное влияние наблюдается только со стороны международных организаций – ООНовских, ОБСЕ. Положительное, но далеко не решающее.

Сейчас инициатива исходит из России, и отсюда возникает соблазн назвать проект «российским». Но президент Казахстана Назарбаев поднял вопрос о Евразийском Союзе в далеком 1993 году и 1,5 десятилетия пытался пробить эту идею при почти полном равнодушии России. Можно даже сказать, что Казахстан и Кыргызстан являются более последовательными приверженцами евразийской интеграции, чем Россия.

Интеграция на евразийском пространстве нужна не только современной России. Распад СССР наглядно продемонстрировал скудоумие «пророков» типа Солженицына и их последователей. «Экономия» на мягком подбрюшье обернулась обвалом геополитического статуса России и колоссальными прямыми и косвенными потерями. При этом Солженицын в России фактически официально «канонизирован», а следовательно, и его идеи официально никто не отменял как «сакральные». В этом смысле понимания значения интеграции в России пока нет.

Не меньшее внимание надо обратить на то, что может дать интеграция России. Потому что основное препятствие – заблуждение о том, что интеграция – это дорога с односторонним движением. И что Россия понесет только расходы, а другие страны получат только «пряники». Собственно из-за этого заблуждения имевший место ранее интеграционный блок (СССР) и распался. Он распался не из-за нас, а из-за решения, принятого в России.

Россия, по сугубо экономическим причинам, не может нормально существовать, не говоря уже о развитии, – без Украины, Казахстана и Белоруссии. Мы – отдельные пальцы руки, которая, будучи разрубленная на куски, не может сжаться в кулак. Евразийская интеграция для России – в первую очередь восстановление единства этого организма с вовлечением других стран.

Другим участникам интеграции это даст гарантии доступа на российский рынок. Именно поэтому на углубление интеграции пошла, например, Белоруссия. После того как в среду ведущие мировые банки заявили о прекращении сотрудничества с Минском, невъездному в ЕС белорусскому президенту не остается ничего иного, как развивать интеграцию на постсоветском пространстве.

Вхождение РТ в ТС зависит от Кыргызстана. Когда в ТС войдет Кыргызстан, тогда и в Таджикистане начнут думать о своем участии в ТС. Поэтому этот вопрос пока не очень активно обсуждается в Таджикистане. Но властвующая элита пока против вхождения РТ в ТС. Что касается влияния Китая и Ирана на таджикскую экономику, то можно сказать, что оно будет увеличиваться. Основные инвестиции идут в таджикскую экономику именно из этих стран.

По итогам различных социологических опросов, за последние годы порядка 80% населения Кыргызстана считают Россию главным внешнеполитическим приоритетом. В политической элите соотношение примерно такое же. Из высшей элиты всего лишь двое крупных политиков придерживаются прозападной ориентации: президент переходного периода (полномочия заканчиваются через 1-2 месяца) и лидер одной из парламентских партий. Понимание значения процесса интеграции существует в полной мере, хотя бы потому, что около 1 миллиона трудовых мигрантов работает в России и Казахстане. Интеграция может дать Кыргызстану такие конкретные вещи, как свободное перемещение товаров и услуг, снижение влияния китайской экспансии, поднятие уровня энергетической безопасности.

Евразийский Союз сможет быстрее и эффективнее реализоваться, если будет многомерным проектом, не только экономическим, но и культурным и оборонительным. ОДКБ может и должна стать составной частью Евразийской интеграции.

Исторический ракурс

После распада Российской империи в октябре 1917 г. вместе с Россией остались лишь белорусы (Белорусская ССР) и туркестанцы (Туркестанская АССР, Хорезмская и Бухарская народные советские республики). Остальные все разбежались – украинцы, финны, поляки, прибалты, грузины, армяне и азербайджанцы, где было сильное национальное движение за независимость. Белорусы и туркестанцы выступали за автономию в составе демократической России. Например, таким было требование казахско-кыргызской партии «Алаш». Тогда появился проект образования СССР, реализованный в 1922 г. под предлогом общей борьбы с империализмом. Сейчас история повторяется. Все снова разбежались. Остались только белорусы и туркестанцы, правда, не все. Недосчитались туркменов и узбеков. И вот снова появляется очередной проект объединения Евразийского пространства. Тенденция, однако.

Французская, британская империи распались, но на их месте возникли Французское сообщество и Британское содружество наций, а также новая форма влияния и управления прежними колониями – неоколониализм. Российская империя распалась, но на её месте образовалось рыхлое и аморфное пространство СНГ. Проект евразийской интеграции можно рассматривать как проект создания Росссийского варианта содружества наций с участием непризнанных государств-сателлитов России (Приднестроья, Южной Осетии, в перспективе – Абхазии).

Риски

Как у геополитического проекта, у него должна быть соответствующая идеология. А ее пока нет. Идеи евразийства в качестве пусть квази, но все же какой-то идеологической основы могут быть использованы для новой интеграции постсоветского пространства. Но какие? Национал-большевистского толка (А. Дугин и др.) или как подмена евразийства православием (а это в основном мы и видим в самой России)? Такие идеи не способны консолидировать даже собственно Россию: Северный Кавказ, Татарстан, Башкирия, Калмыкия, Якутия… Такие идеи способны выдвигать только недалекие люди, которые не заботятся о целостности самой Российской Федерации.

Идейной основой постсоветского нового «большого пространства» является евразийство в следующем смысле. Евразия – это территория с низкой естественной биологической продуктивностью, где выживание возможно (было возможно) только сообща, коллективно. Будь то российская община, совместное строительство ирригационных каналов в Узбекистане и Таджикистане или совместный выпас скота в Киргизии и Казахстане. И именно коллективистский, общинный дух объединяет народы евразийского пространства. Евразийское пространство кончается там, где начинаются хутора, в которых живут единоличники и индивидуалисты. Это – Прибалтика, Западная Украина, Финляндия. Украина должна остаться единой, т.к. любая попытка отделить Западную Украину тут же приведет к распаду и всей остальной страны, но на ее западных границах должна быть граница новой евразийской политической интеграции.

Такое «географическое» понимание евразийства можно взять за основу государственной стратегии, вполне допуская и другие понимания евразийства, которые не противоречат этому: евразийства в понимании мусульман остатков Евразийской партии России, евразийства в понимании государственной власти в Казахстане и др.

Если Россия будет и дальше тянуть время, постсоветские республики могут разобрать по другим квартирам. Прибалтика уже в ЕС.

Вступление России в ВТО объективно снижает ее заинтересованность в Евразийском Союзе. Не в этом ли причина помощи Запада в решении последних препятствий в лице Грузии?

Евразийская интеграция может быть использована Россией для того, чтобы подороже продать себя как партнера на Западе. Подобно тому, как Турция играет в лидера тюркского мира, чтобы набить себе цену перед ЕС.

Нужна ли интеграция большей части политической элиты России? Коррумпированные и проворовавшиеся, они прячут деньги на Западе, от него зависят и стремятся туда, а не на евразийские просторы. Здесь имеется явный конфликт интересов.

У России нет последовательности, как у Запада и Китая.

Основной партнер для развития интеграции – Центральная Евразия – вступает в полосу вялотекущих конфликтов.

Члены Таможенного Союза Казахстан и Беларусь, по всей вероятности, в недалеком будущем будут испытывать внутриполитические проблемы, связанные с преемственностью президентской власти. По всей вероятности, кризис власти и внутриполитические пертурбации в этих странах сделают все остальные политические процессы, в том числе интеграционные, неактуальными. Предполагаемые же страны – новые участницы в евразийском интеграционном проекте В. Путина – Кыргызстан и Таджикистан, в силу своей экономической слабости, а в случае с Кыргызстаном – еще и внутриполитической нестабильности. В свою очередь, Армения, как ближайший союзник России на Южном Кавказе, была бы отчасти рада интеграции в единое экономическое пространство с РФ и другими предполагаемыми странами, кроме Азербайджана, но не имеет с предполагаемыми участниками интеграции общей границы, а также наращивает взаимоотношения с Европейским Союзом, в том числе экономические.

Главная проблема состоит в том, что интеграция на постсоветском пространстве отводит гуманитарному фактору исключительно подчиненное место и рассматривается не в плане восстановления целостности постсоветского социокультурного пространства и уж тем более не этнокультурной целостности разорванного пространства Русского мира, а лишь как «смазка» для маховика многомиллиардных энергетических, инфраструктурных и иных проектов. Постсоветские государства, взявшие курс на европейскую интеграцию, в такой интеграции не могут участвовать по определению, а интерес к ней некоторых государств ЦЕА определяется долей местных элит в реальных доходах от указанных проектов.

Проблемы накопились в постсоветской Центральной Евразии и вокруг нее (Афганистан, Пакистан, и Иран). Долгосрочная стратегия США в регионе преследует 2 основные цели: первое – создать дополнительный плацдармы для контроля и возможного противодействия Китаю, особенно в случае его конфликта с Индией, сближение с которой является стратегической задачей США. Второе – обеспечить контроль над транспортными коридорами, и в первую очередь – за транспортными коридорами энергоносителей. Отсюда легко прогнозируемая активность, одним из направлений которой будет вытеснение Китая и России из региона.

Китай мешать не будет, но и помогать – тоже. Китай участвует в процессах экономической кооперации и интернационализации на евразийском пространстве. Это не то же самое, что интеграция, но ей не противоречит. Интеграция в рамках ШОС – это басня. Интеграция – это свободное передвижение товаров, услуг, капиталов, людей и информации. Китай не против, а как насчет других членов ШОС, и без интеграции запуганных китайской товарной экспансией? Другое дело, что ОДКБ может и должна стать составной частью Евразийской интеграции.

Инициатива по реализации могла бы исходить от совместной независимой группы экспертов из КР, РК и РТ. Инициатива могла бы иметь результат аналогичный «Вишеградской группе».

Дальнейшие действия

Инициатива КР о создании «Чолпон-Атинской» (по типу «Вишеградской» в В. Европе) группы для координации интеграции.

На первом заседании решить: из-за сложностей процесса, азиатской специфики создать в этой части группу по координации и ускорению создания Евразийского Союза. Во главе группы КР и РТ выдвигают Казахстан.

Казахстану не стоит выступать с такой инициативой из-за реакции России и Узбекистана. А Кыргызстан все равно не сможет реализовать эту инициативу вследствие того, что он пока еще не член ТС. Инициатива по реализации естественным образом, «вынужденно» перейдет к Казахстану.

Группа достигнет более быстрых успехов, чем Россия с остальными странами. Это снизит «российскость» проекта и повысит авторитет стран группы. А это позволит сделать председателем Евразийского Союза (когда он будет создан) Назарбаева. Это будет тактически выгодно и России, и группе, и Казахстану.

«Чолпон-Атинская» группа, также как и «Вишеградская», будет полезна не только для координации интеграции в Евразийский Союз, но и для решения других общих проблем: с Россией, Китаем и Узбекистаном.

3 ноября 2011 г.