Образование нового геополитического Союза – Евразийского – ставит перед политическими элитами целый ряд многомерных вопросов. Каких? Об этом корреспондент «ОР» беседует с политическим деятелем России Модестом КОЛЕРОВЫМ.

– Модест Алексеевич, каковы, на ваш взгляд, перспективы вступления Кыргызстана в Таможенный союз, Единое экономическое пространство, Евразийский Союз?

– Первым делом прошу принять, что я говорю так, как это принято у нас – «Киргизия». Я думаю, путь полноценного вступления Киргизии в ТС настолько сложен для неё, требует таких решений (например, по защите внешней границы ТС с Китаем, Узбекистаном и Таджикистаном, исключения массированного потока контрабанды из Китая), которые в обозримом будущем властями Киргизии приняты и реализованы не будут. Так, полноценного вступления Киргизии в ТС не будет. Такого же вступления в ТС хочет и Таджикистан. И, по-моему, с тем же результатом. Полноценные ЕЭП и ЕС – задачи трудновыполнимые даже для России, Белоруссии и Казахстана. Слишком велика разница в экономических укладах и политических системах. С точки зрения новой интеграции, гораздо более реалистичным был выдвинутый некогда Н. Назарбаевым и Бакиевым проект Центрально-Азиатского союза Казахстана и Киргизии. Но и он на самом деле был не более чем формой фактического аншлюса Киргизии Казахстаном.

– Какие препятствия на пути этих интеграционных процессов вы видите?

– Главное препятствие: резкое различие в экономических укладах и политических системах между самими странами ТС и между ТС и Киргизией. Клановая экономика, непрозрачная система власти – может быть, только в Казахстане клановая система в большей степени укоренена, чем в Киргизии. Но тем жёстче будет её падение при перемене власти. Но главное препятствие – всё-таки не конкретный уклад, а цели политического класса. Цели политических классов в Казахстане и Киргизии – «многовекторность», особые отношения и с Китаем, и с США. Участие в ТС категорически противоречит этому. Таким образом, главное препятствие на пути интеграции Киргизии в ТС – её не решённый до конца вопрос о геополитической ориентации. У меня нет оснований полагать, что действующие власти готовы сделать такой окончательный выбор.

– Центрально-Азиатский регион принято считать зоной столкновения интересов России, Китая и США. Какой сценарий ожидает нас в ближайшей и среднесрочной перспективе?

– Китай в Средней Азии – главный и, в общем, единственный конкурент США. Его интерес – интерес безопасности. Интересы же России не выявлены, остаются объектными, донорскими – без какого бы то ни было политического лидерства. Поэтому сценарий неутешителен: сохранение экономического и коммуникационного влияния Китая, усиление военного, наркотического, террористического и нелегального трансграничного миграционного влияния Афганистана – то есть влияния США. Далее – водно-энергетическая катастрофа, которая полностью переменит политические и военные сценарии.

– Как известно, Таможенный союз имеет наполовину фискальную основу. Для достижения же конечной цели – Евразийского Союза представляется важным взаимодействие национальных элит и первых лиц государств. Какой, на ваш взгляд, должна быть лепта России в формировании пророссийски настроенных элит в странах СНГ?

– По моему глубочайшему убеждению, даже речи о какой бы то ни было «лепте» России – особенно там, где власти Киргизии просят уважать их «реалии» и сами не идут ни на какие «лепты», – быть не может. Евразийского Союза как кормушки не будет – об ином забудьте.

Беседовал Эрик ИСРАИЛОВ

9 февраля 2012 г.