Валентин БОГАТЫРЁВ: «Степень вероятности роспуска Жогорку Кенеша почти стопроцентная»

Валентин БОГАТЫРЁВ: «Степень вероятности роспуска Жогорку Кенеша почти стопроцентная»

За недолгий период работы Национального парламента и правительства, общество подошло к той точке, когда можно выставить оценки. Насколько эффективно работал Жогорку Кенеш? Удалось ли правительству достичь обозначенных краткосрочных целей? Об этом и многом другом корреспондент «ОР» беседует с политологом Валентином БОГАТЫРЁВЫМ.

– Валентин Борисович, как, по-вашему, будет развиваться политическая ситуация в стране в ближайшие полгода?

– Существует несколько процессов, от которых это зависит. Прежде всего, наступает время, когда уже прилично спрашивать о том, что же сделало правительство? То есть, конечно, времени для того чтобы дать оценку работе правительства ещё недостаточно. Но чтобы требовать его смены – уже хватает. Тем более, что на счету правительства за зиму поднакопилось грехов. К зиме оно – тот блок, который отвечает за жизнедеятельность страны, – оказалось попросту не готово. К несчастью для правительства, зима была. И была необычно суровая. Да, плачевное состояние электросетей – не вина нынешнего правительства, но потом оказалось, что многое можно было бы сделать, если бы кое-что не разворовали, если бы все оборудование было вовремя заменено, хотя бы в той части, которую позволяли ресурсы. Ну и реакция энергетиков на массовые отключения и аварии, когда они уже начались, была, мягко говоря, странной. Что же касается сельского хозяйства, то здесь тоже были серьёзные провалы. Озимые в обычном объёме не были засеяны, цены на ГСМ, особенно на юге, непомерно росли, с распределением обещанных низкопроцентных кредитов были проблемы. Словом, там, где все насущно, остро – там были упущения. И хотя стодневная программа была запущена, но это в основном структурные и процедурные реформы, результат которых не так очевиден, как отсутствие света или кормов в многоснежье. Добавьте к этому снижение темпов роста объёмов производства в этом году, причем к, в общем-то, невысокой базе прошлого года.

Одним словом, правительство проявило себя как стратег, но не как хозяин. А стратегиями народ не накормишь и не обогреешь. Я думаю, что отдача  от стратегических мер будет, но будет ли время у правительства, чтобы это увидеть. Многое будет зависеть от оценки президентом результатов. Возможно, конечно, что они вместе с премьером завтракают и гуляют. Но пока очень многие, в том числе в президентском окружении, внутри самой правительственной коалиции, приходят к мнению, что правительство не справляется и нужны изменения.

Коррупционные и другие скандалы также дают свою отдачу в правительственную сторону. Словом, у политических оппонентов власти есть пища для действий. Трудно сказать, действительно ли правительство доживает последние дни, но число желающих этого растёт с каждым днем. Даже президент, первоначально полагавший, что правительство должно работать долго, уже начинает поговаривать, что к осени можно предъявлять счёт. Я думаю, митинги на юге с требованием отставки правительства сыграли, наоборот, ему на руку. Президент может поступить в пику этим неприятным ему ребятам и сохранить правительство ещё на какой-то срок.

Вторым бы я назвал внешний фактор. Через пару месяцев, после завершения поствыборных перестановок в России, мы получим реакцию на те внешнеполитические новации, которые обозначил президент Атамбаев. Многие в России восприняли то, что он говорит, в штыки, другие – с недоумением. Повлияет ли на мнение российского руководства то, что Атамбаев «поработал» на российских выборах за Путина, сделают ли вид, что не заметили, или простят ему сказанное и в Турции, и в Москве, и в Баку – мы увидим очень скоро. Можно сколько угодно говорить, что недавние решения по упрощенному режиму принятия российского гражданства для кыргызстанцев просто технические, но почему они приняты именно сейчас, после высказываний нашего президента? Тут же подоспевает и повышение цен на нефтепродукты, которые мы получаем из России. На первый взгляд оно не связано с попытками договориться с Азербайджаном об альтернативных, по сути, поставках нефтепродуктов. Но в политике, тем более с такой страной, как Россия, не бывает случайных совпадений. Во всяком случае, нам даны определенные сигналы. И не услышать их, как, скажем, не услышал в свое время Бакиев, было бы опрометчиво для кыргызской власти.

Нужно сказать и ещё об одной политически значимой вещи. Уже видно, первый импульс борьбы с коррупцией сходит на нет. Громко начатые дела попали в полосу рутинной разработки, а некоторые и вовсе потеряли инерцию движения. Отсутствие каких-либо результатов и последствий будет всё больше ставить вопрос: была борьба с коррупцией реальным проявлением намерений и воли президента, или это просто пиар-акция на первые президентские месяцы. Очевидно, что отчитаться арестами некоторых фигур второго плана и ссылками на то, что Жогорку Кенеш не даёт согласия на привлечение к ответственности депутатов, не удастся. Уже сегодня в обществе всё больше формируется мнение, что так громко начатая кампания – только фикция. Но это ещё не всё. Придётся отвечать на вопрос, почему те люди, которые уже объявлены коррупционерами или обвинены в других государственных преступлениях, вдруг оказались на своих прежних местах. Или почему борьба с коррупцией ведётся так избирательно и только понизу. У нас же все, кроме прокуратуры, знают кто, где и сколько крадёт.

Это только несколько факторов. Но можно продолжить. Развал фракционной системы и практически всех политических партий, представленных в парламенте, концептуальный кризис, отсутствие видения будущего страны, рост напряжения в межэтнических отношениях, который на днях зафиксировала такая авторитетная организация, как Международная кризисная группа, отказ от реальной реформы государственного механизма и многое другое заставляет предполагать, что политической стабильности в ближайшее время не будет. Да её, собственно, и не было. Президенту пока только в ручном управлении удается сохранять некоторую её видимость. Думаю, что ненадолго.

– Налицо, как неоднократно писали в прессе и заявляли представители гражданского сектора, низкий уровень компетентности депутатского корпуса. В целом деятельность Жогорку Кенеша можно охарактеризовать как крайне неэффективную. Как вы оцениваете степень вероятности роспуска национального парламента?

– Степень вероятности роспуска Жогорку Кенеша почти стопроцентная. По очень многим причинам, в том числе и тем, которые названы вами. Но я не вижу, чтобы это произошло уже сейчас. В ближайшее время этого не будет. По трём причинам. Я уже сказал, что парламентские партии практически все развалились. Сейчас полным ходом идёт политическая переконфигурация. Но чтобы она дошла до стадии готовности к выборам, необходимо время, не меньше чем несколько месяцев. И пока этого не будет, пока не будет готовности новых политических дивизий к бою, на роспуск парламента никто не пойдёт.

Во-вторых, нельзя не видеть, что нынешнее состояние пока устраивает Атамбаева и большую часть Жогорку Кенеша. Ну, почему президента – понятно: он имеет все возможности проводить свои решения через этот парламент. Что же касается большинства депутатов, то они вообще не возражали бы, если бы их оставили в этом здании навечно. Ну и наконец, не очень хочется избирать парламент по нынешней системе, не изменив Конституцию. А вопрос об изменении Конституции требует проработки, подготовки, созревания. И хотя все об этом говорят, но никто им всерьёз, кроме Дастана Сарыгулова, пока не занимается. Так что раньше зимы-весны следующего года ничего, скорее всего, не будет.

Понимаете, если распустить парламент сейчас, то мы получим ровно то, от чего хотим избавиться. Какой в этом смысл? Поэтому придётся всем терпеть, пока вопрос не созреет. Конечно, в нынешнем виде парламент у нас, как бы это сказать, очень специфический. Ну вот, будем утешаться тем, что он всё-таки есть. Это опыт, опыт бесценный, который мы приобретаем. Правда, говорят, что умные учатся на чужих ошибках, а мы вот так…

– Насколько сильна сегодня оппозиция, чтобы в определённой степени вносить свои коррективы в политику?

– Скажу сразу: та оппозиция, которая обрисовалась сейчас, не будет определять события. По целому ряду причин. Прежде всего, это не общенациональная, а региональная группировка. Потому что она имеет только южных лидеров. Все сколько-нибудь заметные северные политики, даже те, посмотрите, которые были в «Ата-Журте» – дистанцировались от этого оппозиционного объединения. Ну и мы видим, что опирается оппозиция на настроения только южан. Попытки хоть в какой-то мере апеллировать к настроениям северного населения очень слабы и обречены на неудачу, поскольку делаются южными лидерами, отторжение которых заведомо сильнее, чем то, что они говорят. Угадайте с трёх раз, что для северян страшнее: А. Кельдибеков, К. Ташиев, А Мадумаров или радиоактивный уголь. Ну и, наконец, эта оппозиция разворачивает активность, прежде всего, только на юге. Регионализм – это плохо, это слабость, но это ещё полбеды. Хуже для неё, что оппозиция не воспринимается населением как выразитель его протестных настроений.

Вот смотрите. На юге лидеры оппозиции всегда воспринимались как отцы народа. Южные лидеры всегда позиционировали себя как люди, которые добывали народу корма, строили дороги, привозили бензин и солярку. И потому попытки взвалить на бишкекскую власть те проблемы, которые сейчас есть, очень неубедительны. Взывания к Бишкеку Кельдибекова по поводу отсутствия кормов в Чон Алае – очень странная вещь. Он же всегда представлял себя отцом Чон Алая. Он богат и по всем кыргызским канонам обязан сам обеспечить свой народ. Раньше, когда он был при должностях, он так и делал за счёт государства. А сегодня это можно сделать только за свой собственный счёт. И сразу видно: отец или не отец. Вот М. Мырзакматов – отец. Он строит ошанам дома, школы, памятники, правда, за счёт государства или доноров, но это уже мелочи. Или вопрос о цене на солярку. На юге её контрабандой всегда занимались сами южане. Кому предъявлять претензии? Да и общий имидж лидеров оппозиции никак не подходит под страдальцев за народ. Ташиев известен как вовсе не бессребреник и не борец за народное счастье. Кельдибеков – тоже. Мадумаров, конечно, без денег и говорит – заслушаешься, но слишком уж лощён для своих баткенских земляков. Это такие сытые бишкекские ребята.

В общем, это все не народные вожди. И потому, когда они говорят о нуждах народа, когда пытаются работать на протестных настроениях, то это выглядит крайне неубедительно и крайне слабо, неэффективно. К тому же существуют серьёзные противоречия внутри этого оппозиционного движения. Они, собственно, до конца так и не договорились. Нет общей целевой, идеологической и кадровой платформы. Я считаю, что решение оппозиции о проведении последовательных митингов по южным регионам – большая ошибка. Они полагались на то, что будет нарастание. Но реально идет другой процесс – растраты энергетики, так как нарастание не обеспечено ни словами, ни действиями. Мы видим совсем другой тренд. В Оше М. Мырзакматов, несмотря на общие старания, так и не победил. В Баткене народ вообще не собрался. В Джалал–Абаде будет митинг Ташиевских родственников. Север в эту игру играть совсем не будет. Сегодня место оппозиции пустое, вакуум. Традиционные оппозиционеры, такие как Омурбек Текебаев, Темир Сариев – пришли во власть. Все те фигуры, которые сегодня публично позиционируются как противники власти, не имеют общенационального формата или не пришли в себя после провального проигрыша на президентских выборах. Следует ожидать, что в ближайшее время в эту пустоту будут втягиваться самые разные политики, в том числе, возможно, и те, кто сегодня на самом верху власти, например, Омурбек Бабанов, если он почувствует, что дело идет к концу его премьерства. Вот этот исход из «Ата Мекена» Равшана Жеенбекова и Омурбека Абдрахманова тоже в этом смысле знаковый.

– Очевидно, что на текущем этапе начинают формироваться новые политические силы. Станет ли следующий выборный цикл сменой политических поколений?

– Отчасти. Понимаете, я как-то говорил несколько лет назад, что нам нужна утилизация тех политических элит, которые были долгое время на политической сцене. Это все люди из другого времени, другого этапа развития страны. Часть из них за это время уже сошла с орбиты, другие вот-вот уйдут. Но кое-кто ещё останется. Нужно ещё некоторое время, чтобы произошла достаточная для появления нового качества смена политических элит. Этот процесс сильно активизировался, когда все увидели, что и после второй силовой смены власти снова во власть карабкаются те же люди, что происходит формирование не партий, а клановых корпораций, чуть ли не организованных преступных группировок. Ну вот, мешает эта политическая пена появлению нового политического класса!

Если, к примеру, сейчас убрать депутатскую неприкосновенность и систему формирования Жогорку Кенеша по партийным спискам, да ещё и лишить их персональных машин, то мы увидим совершенно других людей в парламенте. Сейчас есть несколько групп молодых и совсем начинающих политиков, которые сбиваются вместе совершенно по иным основаниям, чем формировались партии до сих пор. При этом я не имею в виду все эти апрельские движения. Они в большей мере – спекулятивны. Формируются объединения не по принципу только присутствия на площади 7 апреля, или не по какому-нибудь одному объединительному мотиву, как, например, требование люстрации. У ряда молодежных групп есть общая идеологическая платформа и даже общие уже реализуемые проекты, как, например, у тех ребят, которые делают скетч-шоу «Большие люди». Или весьма интересна платформа будущего, сделанная в Либеральном молодежном клубе, дискуссии о современном мифодизайне, которые идут в Международном экспертном клубе, разработки Экономического клуба, диспуты в Кисилиш-клубе и на многих других площадках. Бывая на этих обсуждениях, я встречаюсь с молодыми людьми из такого рода объединений и вижу, что это уже другое поколение, которых власть интересует не ради получения контроля над финансовыми потоками или личного обогащения. Они думают о будущем страны, в которой живут. И это будет их будущее.

А возьмите появление политических объединений, групп избирателей на выборах в местные кенеши. В Караколе из 20 участвовавших в выборах организаций, 14 – это группы избирателей. В Токмоке из 16 организаций, принявших участие в выборах, 10 – группы избирателей. Набравшую в Оше больше всего голосов Народную партию «Улуттар биримдиги» можно считать тоже своего рода союзом избирателей-сторонников Мырзакматова. В этом смысле она входит в число тех 25 групп избирателей, которые принимали участие в выборах. Мы впервые видим, что на политическом рынке появляются реальные интересы горожан-избирателей. Пусть этих объединений ещё недостаточно и они уступают пока политическим партиям, но они являются, возможно, первым реальным знаком роста роли местного самоуправления и появления у него реального содержания. И это мне кажется самым главным итогом прошедших выборов в городские кенеши. Вся эта молодежь, или не совсем молодёжь, но новые люди в политике, образует сегодня питательную среду, в которой через пару лет вырастут политические организации следующего поколения.

Беседовал Эрик ИСРАИЛОВ

5 апреля 2012 г.