Закон и справедливость восторжествуют, я верю в это

Закон и справедливость восторжествуют, я верю в это

Интервью c экс-руководителем Аппарата Президента КР Каныбеком ЖОРОЕВЫМ.

— Каныбек Таирович, как сегодня обстоят ваши дела? Как идет суд по событиям 7 апреля?

— Спасибо, в целом, все идет своим чередом. На данный момент все мои дела связаны именно с судебным процессом по апрельским событиям. Слушания, хотя и с перерывами, но идут. В силу моей вовлеченности я бы не стал комментировать природу и особенности данного дела. Это выглядело бы некорректно. Ряд общественных деятелей и СМИ регулярно освещают ход процесса, за что я им глубоко благодарен, и читатели, думаю, в курсе происходящих событий.

— Как вы переносите этот суд с моральной и физической стороны? Вы чувствуете себя виноватым? В чем конкретно?

— Быть обвиненным в массовом убийстве не может быть чем-то простым. Нелегко, и не только мне, но и другим участникам процесса. Но поддерживает всех вера в то, что закон и справедливость восторжествуют. Понимаю, что во много крат тяжелее людям, потерявшим в тот день родных и близких, независимо от того, по какую сторону ограды Дома Правительства они находились.

Безусловно, в апреле 2010 года произошла большая, страшная трагедия, унесшая много жизней. Трагедия была обратима на разных этапах, но в силу различных обстоятельств все произошло так, как произошло. Теперь же это требует скрупулезного, общественно доступного, деполитизированного исследования или расследования.

— В чем конкретно заключалась роль Аппарата Президента? Была ли у вас возможность предотвратить трагические события на площади?

— Администрация Президента, вы знаете, в сентябре 2009 года была ликвидирована, и на ее базе появились 5 новых, независимых друг от друга, одинаково подчиненных Президенту органов. И все вместе они условно именовались органами института Президента. Не буду распространяться о природе реформ того периода, но поясню, что Аппарат, который я возглавлял 5 месяцев, был только одним из этих органов. Одна треть его сотрудников занималась только делопроизводством органов института Президента. Остальные — орговики, служба связи с ЖК, служба обеспечения работы различных нацкомиссий и нацсоветов — по образованию, помилованию, гражданству, госнаградам. Юристы, которые обслуживали опять-таки все органы института Президента. В Аппарате-то было всего 5 названных служб, сокращенное до минимума — в три раза, штатное расписание, совершенно иные, максимально ограниченные, но четко обозначенные полномочия и компетенция. Служб, которые, скажем, курировали бы внешнюю политику, административный, экономический, социальный, информационный блоки, в структуре Аппарата вовсе не было.

Я считаю это важным, поскольку обвинение строится именно на интерпретации моих служебных обязанностей. Да что там говорить, если то, о чем я сказал сейчас, то, что подкреплено Указами Президента и всякими положениями, при предъявлении мне обвинения никого и не интересовало. Более важным, наверное, выглядело название органа — Аппарат Президента, думали, дескать, это же практически бывшая Администрация Президента. В суть дела заглянуть не получилось. Вот в чем вопрос. Хотя я сам добровольно пришел тогда, в апреле 2010 года, в органы следствия для дачи пояснений. Предотвратить я ничего не мог.

И последнее. Очень важно, думаю, не только для соблюдения законности в рамках данного дела, но и для будущего страны, четко отделять политическое от уголовного. Смерть каждого человека — это же предмет уголовного расследования, и ответственность за нее должна быть четко доказана. Вовлеченность же во властные структуры до апреля 2010 года как действие может, наверное, обсуждаться и осуждаться на политическом уровне, но не на уголовном.

— Как ваши родные и близкие переносят этот процесс?

— Верят и поддерживают. Родителям особенно тяжело, но я знаю, что они сильны, они для меня — источник поддержки. Мои родители — пенсионеры, известные и авторитетные в Лейлеке люди. Я горжусь ими, силой их выдержки, переживаю за них больше, чем за себя. Они воспитали пятерых сыновей, я старший. Благодаря их воспитанию братья сегодня работают в солидных международных организациях и учебных заведениях, имеют достойное академическое образование, полученное в престижных западных университетах...

Ну и моя семья — это жена, трое детей. Они молодцы — и поддерживают, и переживают, я знаю. Я очень благодарен моим родным, вообще всем, кто поддерживал и поддерживает. Таких людей очень много, особенно в Лейлекском районе, откуда я родом, и где начинал работу.

— Друзья познаются в беде — изменился ли в эту тяжелую для вас пору круг друзей и близких?

— Думаю, что вы и сами знаете ответ. Иначе мир был бы другим. Я ко всякого рода неожиданностям относительно поведения некоторых некогда близких мне людей отношусь спокойно. Почему я вдобавок ко всему должен переживать из-за того, что кто-то перестал звонить, перестал общаться, что кому-то это стало в тягость.

Но хочу сказать, что есть истинные друзья. Они были и будут всегда рядом. Эти люди сделали для меня очень многое, они никогда не переставали верить в хорошее. Дружбой с такими людьми я горжусь, ценю их отношение ко мне. И еще есть люди, от которых я ничего и не ждал, но они все время поддерживают. Это очень здорово, спасибо им, всегда буду рад хоть чем-то помочь.

— Есть ли что-то, о чем вы сожалеете?

— Вопрос опять очень тонкий. Человеку свойственно сожалеть о многих вещах... Но я твердо скажу, что не сожалею о своей работе, о своих мыслях и поступках. Потому что ничего постыдного я никогда не совершал. Никогда не бездельничал, не обманывал, не воровал. Для меня всегда было честью работать вместе с другими сотрудниками во благо государства. Я и вырос там, в Администрации, работал под руководством М. Абдылдаева, М. Садыркулова. Это были разные люди, но настоящие государственники. Политизированная общественность чувствительна, прежде всего, к действиям и словам политических лидеров, к кадровым назначениям, слухам, разделению полномочий и т.д. Но есть работа, которая делается каждый день, без шума, по конкретным участкам, и она делается во благо общества и его граждан, а не во благо отдельных политиков. Именно эта работа и позволяет государству, как институту, оставаться живым и востребованным. Для тех, кто хочет улучшить природу государственной машины, повысить ее эффективность, — работы всегда непочатый край, и это должно ведь делаться вне зависимости от фамилии президента страны.

Борьба за власть, за кресла, дележ ресурсов и т.д. — это вопросы природы политического режима, и они были, остаются и будут оставаться актуальными, пока закон не превратится в приоритет для всех граждан и политиков, а не только для юристов. Пока граждане не научатся эффективно контролировать действия власти. Но ведь то, что политический режим у нас оставался далеким от стандартов прозрачности и справедливости, не должно означать, что работа государственных служащих была напрасна и бесполезна. Что всю систему госуправления можно считать насквозь прогнившей и негодной, если вдруг президентом страны стал не тот человек.

— Чем еще, помимо судебного разбирательства, вы заняты?

— Всегда любил читать и сейчас читаю много. Еще я второй год пишу работу об особенностях трансформации политической элиты Кыргызстана. Ну, к двуличию политиков наше общество уже привыкло, это стало обычным явлением. Тем не менее, я обозначил эволюцию их ценностей более безобидным словом — трансформация.

— Фактически вы сейчас безработный, зарплату не получаете. О наворованных вами миллионах увидеть и услышать так и не довелось. Кто сегодня является добытчиком, и как вы содержите свою семью?

— Серьезных дополнительных источников дохода у нашей семьи никогда не было. Но жена работает, сын — второкурсник — что-то пытается делать. Может, и сам бы занялся чем-нибудь, но такой возможности, сами понимаете, сейчас нет.

— У вас большой опыт в части госуправления, людей с такими оргспособностями в республике не много — они все наперечет. Как вы оцениваете текущую ситуацию в стране? Какие видите возможности для развития и, соответственно, угрозы? Что еще можно сделать для лучшего будущего нашей республики?

— Спасибо, но это комплимент, конечно. Хочу признаться, что я не очень сведущ в текущей ситуации. То, о чем говорится в открытых источниках, — одно, но ведь составляющих много…

Понятно, что страна находится на наиважнейшем этапе развития. Ведь предстоит реализовать триединую задачу — экономическое развитие, социально-политическая стабильность и построение демократической системы.

Основа развития, как я понимаю, — предсказуемость правил и законов. Но для того  чтобы государство было предсказуемым и работали законы, в стране должна быть относительная социальная и политическая стабильность, когда все уровни и ветви власти могут с уверенностью гарантировать соблюдение порядка, будь это в горном селе недалеко от золоторудных шахт или на базаре, где работают люди разных национальностей.

Репрезентативная демократия и открытая политическая борьба ценна сама по себе и важна для стабильности. Но в то же время, в обществах, которые веками развивались без политических партий, без института выборов (в том виде, в котором мы практикуем сегодня), открытая политическая конкуренция неизбежно сопряжена с риском усиления деструктивных процессов. Эти дилеммы и возможные варианты последствий хорошо иллюстрируются тем, что стало с СССР.

Однозначно, успех будет зависеть не только от уровня политической воли власти, но и от того, насколько эти три направления будут сбалансированы.

Новая Конституция поставила перед системой госуправления невиданные ранее задачи. Теперь, наверное, нужен жесткий механизм защиты госслужбы от влияния фактора присутствия на всех уровнях партий власти. Политические партии всегда находятся в активной фазе — будь это борьба за власть через мандаты или решение задач укрепления или удержания власти. Интегрировать в эти процессы систему госуправления, которая должна работать ритмично, как хорошо отлаженный механизм, и подчинить ее решению этих задач легче легкого. Но государственное строительство, думаю, должно идти своим путем, госслужба должна стать основой незыблемости и преемственности в вопросах служения государства всему народу Кыргызстана.

Впрочем, вы задали сложный вопрос, который мог бы стать базой для докторской диссертации, и я, пожалуй, ограничусь сказанным.

— Спасибо за ваши ответы. Всего вам хорошего.

— Вам спасибо. И успехов!

Беседовал Адилет МИНБАЕВ

14 июня 2012 г.