Андрей ГРОЗИН: «Американцев интересует база, сохранение той политической конфигурации, которая есть сегодня, в качестве испытательного полигона для всех остальных стран ЦА»

Андрей ГРОЗИН: «Американцев интересует база, сохранение той политической конфигурации, которая есть сегодня, в качестве испытательного полигона для всех остальных стран ЦА»

Интервью с заведующим отделом Средней Азии и Казахстана Института стран СНГ Андреем ГРОЗИНЫМ.

– Андрей Валентинович, как выглядит сегодня политический ландшафт в КР?

– Раньше все разговоры о Киргизии с коллегами, что с российскими, что с иностранными фокусировались на одном и том же вопросе: будет ли весной смена власти? Сейчас, если об этом и говорят, то уже не с таким фанатизмом и блеском в глазах.

– Данный вопрос можно было снять с повестки ещё год назад, так как возможная тактика оппозиции прекрасно известна и изучена. Следовательно, оппозицию можно банально переиграть.

– Да, я с вами согласен.

– Возможно, задействуют иную программу…

– Да, если что-то случится, то задействованы будут другие механизмы. Понятно, что власть президентская консолидировалась. У Алмазбека Атамбаева сейчас более твёрдые позиции, чем это было год назад.

– Силовые структуры окрепли…

– Да. Деньги идут в страну. Россия начала реализацию энергетического проекта. И это основная заслуга Алмазбека Атамбаева. И если этот проект сдвинулся с мёртвой точки, то он будет реализован. Россия пошла на этот шаг, несмотря на достаточно сложную ситуацию внутри КР, связанную с защитой прав иностранных инвесторов. Понятно, что Россия решает и свои экономические и политические вопросы. Мы видим, данный шаг достаточно рискованный и с точки зрения заключенных экономических договорённостей со стороны Бишкека, и с точки зрения проблем, которые может вызвать реализация проекта в отношениях с другими Центрально-Азиатскими государствами.

– В частности с Узбекистаном.

– Да, в большей мере. В меньшей мере с Казахстаном и Таджикистаном. Те проблемы, которые сейчас сопровождают диалог Москвы и Душанбе по некоторым вопросам, объясняются определённым недоумением Душанбе по поводу того, почему в КР строится большая ГЭС, а у них нет. Таджикская сторона тоже хочет получить такой же уровень отношений в сфере энергетики, который у России сложился сейчас с КР. То есть присутствуют определённые трудности. Ну и есть вопросы, связанные с безопасностью. Это позволяет Алмазбеку Атамбаеву консолидировать власть и чувствовать себя более уверенно в системе управления страной – обещания России гигантских вливаний в сферу безопасности. Один миллиард сто миллионов – достаточно серьёзная сумма, даже по уровню таких благополучных государств по региону, как Казахстан, Узбекистан. Эта сумма сопоставима с тем, что Казахстан тратит на свои силовые структуры в течение года. Понятно, если и этот шаг будет реализован российской стороной, то это качественно повысит степень подготовки боеготовности всех силовых структур. Каждое государство, входящее в состав ОДКБ, должно представлять собой самостоятельную силу и быть способным, опираясь на союзников, отражать внешние агрессивные вызовы, хотя бы на минимальном уровне. Поэтому и было принято такое решение, а вовсе не потому, что США обещали Ташкенту много оружия.

– Система паритета в регионе.

– Ну есть, конечно, и такие соображения, элемент конкуренции между центрами силы. Но эти соображения конкуренции не были основными. Первостепенной же задачей являлась стабилизация ситуации в стране. Парламентско-президентская система в том виде, в каком она существует сегодня, представляется малоэффеткивной.

– На первый взгляд. Может она как раз и стабильней.

– Я тоже считаю такую критику неоправданной, может потому что она основывается на внешних эффектах, когда парламентарии слишком увлекаются собой и устраивают не очень симпатичные разборки внутри парламента. Всё это в первую очередь бросается в глаза. По этим внешним проявлениям делается вывод о годности или негодности этой системы. Глубокого анализа подготовленности или неподготовленности республики к такой политической системе всё-таки недостаточно. Судят по ста двадцати товарищам, которые периодически устраивают цирк в Жогорку Кенеше. Поэтому массовая оценка во многом зависит от визуальных эффектов. А вот этого добра более чем предостаточно.

– Андрей Валентинович, как мы уже сказали ранее, тактика оппозиции изучена. Более того, сегодняшняя оппозиция сегментирована, что вызвало диффузию в целом. Могут ли внешние игроки, в частности США, сработать на консолидацию оппозиции, используя её в дальнейшем в качестве фактора, могущего повлиять на стабильность в стране?

– Технологически это вопрос вполне решаемый. Я бы не исключал такую возможность. Американцев интересует база, сохранение той политической конфигурации, которая есть сегодня, в качестве испытательного полигона для всех остальных стран ЦА. Отсутствие жёсткой вертикали власти или слабая вертикаль, плюс говорливая ветвь власти, которая эту вертикаль подтачивает или компенсирует её жёсткость. То есть для них это интересно с точки зрения эксперимента возможности реализации подобного политического проекта в других государствах Центральной Азии. База – это насущный текущий вопрос. Её, естественно, хотели бы оставить. Другое дело, Алмазбек Шаршенович уже так часто и много говорил о невозможности существования военной базы, что без потери лица дезавуировать свои многочисленные заявления по поводу трансформации после 2014 года ему будет трудно. Теоретически можно, так как политики в Кыргызстане совершают разного рода головокружительные развороты. Но это, во-первых, политический риск, во-вторых, мне кажется, Алмазбек Атамбаев всерьёз убеждён в правоте своего подхода. Очевидно, что это не экспромт и не элемент для торговли с американцами. Американцы же считают, что он торгуется таким образом. Здесь сталкиваются две изначально разные, несовпадающие оценки происходящего. Люди просто не понимают друг друга. На этом фоне ясно, что часть американского истэблишмента, занимающегося ситуацией в ЦА – достаточно небольшой сегмент власти в Сенате, в Совете по Нацбезопасности, в Пентагоне, – может посчитать возможным попугать. Менять власть в КР вот у этой части американской элиты интереса нет. Им необходимо, чтобы в 2013 году в ЦА была стабильность без политических трансформаций, которые могли бы поставить под угрозу возможность северного транзита. Посмотрите на последние кадровые назначения министра обороны США, на будущее назначение главы ЦРУ – это достаточно спокойные люди. Они не больны на всю голову, как господин Джон Маккейн, а более взвешенные в своих действиях. Так вот, не в их интересах пачкать руки и угрожать Алмазбеку Атамбаеву, намекая ему, что неплохо быть более договороспособным. Вот в этой связи могут предпринять те шаги, о которых мы с вами говорим, – через оппозицию, через НПО и НКО. Данный политический сегмент легко мобилизуем с учётом наработанного до автоматизма опыта. Поэтому это достаточно легко реализуемый технологический проект. Кстати, он ещё и малобюджетный. Для американцев соображения финансового свойства с каждым годом становятся всё более значимыми. Это чувствуется, когда разговариваешь с западным политтехнологами. Посмотрите, американская помощь по Центральной Азии практически везде идёт на снижение, за исключением помощи, выделенной на безопасность, силовые структуры. Она сохраняется в прежних параметрах. В среднем финансирование сокращается на 10-15% по каждой стране. Причём это достаточно странно, если абстрагироваться от провозглашённого Б. Обамой курса на экономию, по отношению к государствам, которые для США рассматриваются основным полем приложения политического интереса – Кыргызстан, Казахстан, Туркменистан. В последнем достаточно серьёзное снижение. Видимо были пересмотрены вопросы эффективности расходования средств. Там они вызывают наибольшее сомнение. Скажем прямо: очень много разворовывают.

Беседовал Эрик ИСРАИЛОВ

28 февраля 2013 г.