СНОВА ДОНОС

Поселился я в общежитии института с прекрасным видом на Кремль и Красную площадь. Вскоре начались занятия. Проходит месяц, скоро мы должны были получить аспирантскую стипендию в 1000 рублей. Но не тут-то было. Однажды меня разыскивает заведующий аспирантурой института Кудрявцев и говорит: «Аксельруд затребовала твое личное дело, не знаю, зачем. Тебе надлежит туда явиться». У меня сразу екнуло сердце, такой интерес к моей персоне не предвещал ничего хорошего. Я поехал к ней. Она меня хорошо знала, так как мы много раз встречались, когда я готовился к поступлению в аспирантуру. Она c грустью говорит мне, что поступило письмо в Президиум Академии наук СССР и главному ученому секретарю президиума, академику А. В. Топчиеву из киргизского филиала Академии наук за подписью ученого секретаря филиала Найдича о том, что ряд лиц из Киргизской ССР являются нежелательными для обучения в аспирантуре столичных вузов. В их числе назывались: Чингиз Айтматов – сын врага народа, Карпек Курманов – сын манапа, Рафик Тургунбеков – сын кулака и еще две фамилии – сыновей репрессированных. «Как только вы все соберетесь, – сказала Аксельруд, – вас примет Александр Васильевич Топчиев». Принял он нас очень любезно и сказал с некоторым удивлением в голосе, что вот, мол, ваша суверенная республика не желает вашего обучения в аспирантуре. Поэтому мы по их просьбе должны вас отчислить, а вы поезжайте домой и постарайтесь исправить положение. Я со своей стороны обещаю сохранить за вами места в аспирантуре, если на месте вы устраните это недоразумение. 

Что нам оставалось делать? Для возвращения в Киргизию нужно было добыть денег на железнодорожный билет, ведь нужно было ехать семеро суток. Посоветовавшись с друзьями по несчастью, решили обратиться с просьбой одолжить деньги на дорогу к редактору «Ведомостей Верховного Совета СССР» на кыргызском языке Койчуманову, с которым мы познакомились в Москве как с бывшим другом моего репрессированного дяди Султана Курманова. У него на квартире я бывал не один раз. Когда мы явились к нему и рассказали о постигшей нас беде, он очень расстроился и дал нам деньги. Их хватило на 5 билетов и по одной буханке хлеба на каждого.

Через семеро суток мы без особых приключений добрались до Фрунзе и сразу же с вокзала пошли в ЦК КП Киргизии к И. Раззакову. Мы рассказали постовому милиционеру о цели нашего визита. Он позвонил куда-то, и к нам вышел помощник первого секретаря Наговицын. Увидев нас, он очень удивился, ибо был в курсе, что мы были зачислены на учебу. Выслушав нас, он сказал, что сейчас идет IX съезд Компартии Киргизии, товарищ Раззаков находится там (а время было ближе к вечеру), и как только он вернется, он доложит о нас.

Поздно вечером И. Раззаков пришел, выслушал нашу историю и тоже выразил своё удивление. Несмотря на поздний час, он тут же вызвал президента филиала АН Киргизской ССР академика Ису Коноевича Ахунбаева, который срочно пришел к нему в кабинет. Узнав о наших злоключениях, ставших результатом письма ученого секретаря филиала Найдича, он сказал, что ему об этом ничего не известно. Тогда И. Раззаков поручил своим помощникам разыскать заведующего отделом науки ЦК КП Киргизии А. А. Алтымышбаева, впоследствии академика АН Киргизской ССР. Он оказался Доме отдыха «Иссык-Ата». Ахунбаев заявил, что он никаких претензий к нам не имеет и готов завтра же отправить нас обратно на учебу в Москву с соответствующим письмом, пообещав также разобраться с Найдичем. А нам велел завтра быть готовыми к отъезду и явиться к нему в кабинет.

Находясь на высоких постах председателя Совмина, а затем 1-го секретаря ЦК КП Киргизии, Исхак Раззакович Раззаков, который приехал в Кыргызстан в 1945 году, очень многое сделал для своего народа и своей республики. Он был инициатором и активным участником создания Академии наук КР, открытия Киргизского Государственного университета, Политехнического, Киргизского женского, Ошского, Пржевальского педагогических институтов, Института физической культуры, многих средних специальных учебных заведений, отраслевых научных учреждений, изданий ряда журналов и газет. Он был человеком, сочетающим в своей деятельности одновременно принципы авторитарной системы и робкие попытки демократических преобразований периода «оттепели». Он был государственным деятелем общенационального масштаба, не ограниченный рамками региональной или трайбалистской психологии, в отличие от многих тогдашних, да и нынешних руководителей республики. На прощание Исхак Раззакович пожелал нам благополучия и успехов в учебе. На этой приятной ноте мы очень радостные разошлись.

На следующий день часов в 10 мы собрались в приемной кабинета Исы Коноевича Ахунбаева. Спросили у секретарши, на месте ли президент, она ответила утвердительно. Но он не выходил и не приглашал нас в кабинет. Время шло. Мы начали беспокоиться. Вдруг дверь кабинета широко открылась, и за ней появился огромный и мрачный Ахунбаев. Обращаясь к нам, он сказал: «Балдар, кудай кылса, куварындын акысы барбы?». Затем пригласил нас в кабинет и рассказал следующее. Оказывается, Алтымышбаев, узнав, что его ищет И. Раззаков, прервал свой отдых и ночью прибыл во Фрунзе. Связавшись с Раззаковым и Ахунбаевым, он рассказал, что получил секретную директиву от секретаря ЦК КПСС М. А. Суслова о том, что нежелательно обучение в аспирантуре центральных вузов Москвы и Ленинграда детей репрессированных врагов народа. Во исполнение этого указания он вызвал к себе ученого секретаря филиала АН Киргизской ССР Найдича и, продиктовав содержание этого письма, велел его отправить в Москву. При этом он извинялся, что не успел доложить И. Раззакову о полученной секретной директиве.

После такого сообщения Иса Коноевич обратился к нам со следующими словами: «Вы все с высшим образованием, устраиваетесь на работу и честно и добросовестно живите, обзаводитесь семьями, воспитывайте детей. Больше я вам ничего не могу сказать».

Много месяцев после этого я не мог устроиться на работу по специальности в правоохранительные органы. Везде мне отказывали, ссылаясь на мое социальное происхождение и исключение из партии. «Идеолог партии» Суслов хорошо знал свое дело. Репрессивная политика немного ослабела во время войны, но снова начала набирать обороты после ее окончания. И это я почувствовал на себе лично.

В МИНИСТЕРСТВЕ ТОРГОВЛИ

Однажды в административном отделе ЦККП Киргизии, куда я пришел просить помощь в трудоустройстве, в коридоре меня встретил Чымырбай Чикеев – тогдашний министр торговли. Поздоровавшись со мной, он спросил: «Что ты тут делаешь?» Я сказал, что ищу работу и т.д. Он, не раздумывая, тут же предложил мне стать его помощником, хотя юристов у него в министерстве хватало. Я, конечно, с удовольствием согласился и на следующий день был зачислен на должность помощника министра торговли Киргизской ССР. Основной моей обязанностью было сопровождение министра в командировках, в поездках по городу, по торговым точкам, запись его замечаний и указаний, а также подготовка проектов приказов и выступлений министра на коллегии и других собраниях и совещаниях. Моей работой министр остался доволен. И я тоже получил огромное удовольствие от работы с таким исключительно честным, доброжелательным, умным и проницательным руководителем, который пользовался большим авторитетом и уважением среди людей и руководства республики. Чымырбай Чикеевич пришел мне на помощь в самый трудный час, когда для меня все вокруг рушилось. И за это я всегда буду хранить о нем добрую память в своем сердце. Работая на юридическом факультете в КРСУ приглашенным профессором, я с удовольствием узнал, что его дочь Зуура Чымырбаевна Чикеева стала юристом высшей квалификации, кандидатом юридических наук, доцентом и заведует кафедрой истории и теории государства и права.

В Министерстве торговли я проработал один год и за это время приобрел множество хороших знакомых и друзей, которые в последующей моей жизни сыграли немалую роль. Но мечта вернуться на работу по специальности никогда не покидала меня. И вот такая возможность наконец-то представилась в 1953 г. После смерти Сталина стали меньше бояться, остерегаться людей с бай-манапским прошлым. Не без помощи своих друзей и знакомых среди работников правоохранительных органов республики я был принят в коллегию адвокатов Фрунзенской области. Работу я начал в юридической консультации Свердловского района г. Фрунзе. Здесь я проработал, «сидя на пороховой бочке с сигаретой в зубах», беспрерывно 10 лет, став за это время одним их востребованных адвокатов республики. Не скрою, здесь я тоже приобрел не менее богатый практический опыт работы, чем в органах прокуратуры, участвуя в крупных судебных процессах по громким уголовным делам на другой стороне, на стороне граждан.

Из книги воспоминаний
Карпека КУРМАНОВА,
«Исповедь юриста»

30 мая 2013 г.