Однажды в горах, или Две истории о силе человеческого духа

Подчас жизнь подвергает людей проверке на прочность. Происходит это при обстоятельствах экстремальных, когда нарушается привычный порядок вещей. Именно тогда, действуя в таких сложных ситуациях, человек проявляет свои лучшие качества – силу духа, выносливость, терпение. Сегодня мы хотим предложить вниманию читателей две истории, которые произошли в разное время и даже в разные эпохи, но объединяют их, как мы уже сказали, лучшие проявления человеческого духа. Рассказчиком этих историй выступает наш автор и собеседник Окен Маматканов.

В марте-апреле 1887 года французские ученые Бонвало и Капю решили добраться до Индии через Алайские и Памирские горы. О невероятном приключении французов и выпавших на их долю испытаниях рассказывается в повести Леонида Строилова «Через Алай и Памир». В снаряжении экспедиции деятельное участие приняли представители Туркестанской администрации во главе с Н. И. Корольковым, Л. Ф. Костенко,
А. А. Кушакевич и другие. Понятно, что они не смогли бы совершить свой поход без местных проводников. Здесь неоценимую помощь путешественникам оказали сыновья Курманжан-датки – Батырбек, Камчыбек, Махмутбек и Мырзапаяз, которые сопровождали экспедицию со своими джигитами.

На вопрос Бунвало, за сколько дней возможно осуществить переход через Алай и Памир, местные знатоки называли разные цифры: от 15 до 25 дней. Руководители экспедиции хотели получить как можно более точную информацию, поскольку от этого зависел объем покупки необходимого провианта – продуктов и фуража. Учитывая трудности и опасности похода по неизведанным местам, в горных условиях, Бунвало сделал расчет на один месяц.

13 марта экспедиция в количестве 60 всадников, в том числе сопровождающие, а также 30 нагруженных лошадей вышла из поселка Ак-Босого в направлении перевала Талдык. По степени тягот и лишений, выпавших на долю членов экспедиции, данный поход не уступал знаменитому альпийскому переходу А. Суворова через Альпы, утверждает Окен аксакал. По предложению Батырбека, вперед выдвинулись три джигита: Садык, Абдрасул и Сатыкул. Им предстояло прокладывать путь через снежные заносы. Их выбор не был случайным, все трое отличались особой силой и выносливостью. По описанию Капю, Садык был высокого роста, худощавый, сильный, быстрый в движениях. Немногословный и неулыбчивый, он преображался, когда брался за что-либо, был очень расторопен и трудолюбив. Его монгольское лицо выражало добродушие, смотрел он прямо, в глазах светился огонь, пишет Капю. Его сородич Абдрасул был также высок и крепок, в возрасте около 30 лет. А Сатыкула выбрали как проводника, поскольку он оказался из рода тейитов, проживавших в Ран-Коле на Памире.

Под начальством Мырзапаяза всадники на лошадях и яках прокладывали дорогу для экспедиции. В том году зима в горах Памиро-Алая выдалась необычно снежной и суровой, в некоторых местах глубина снежного покрова достигла двух метров. Лошади шли по грудь в снегу. При этом на всем протяжении пути не прекращался снегопад, метель то и дело заносила дорогу, только что проложенную проводниками. Существовала также опасность схода снежных лавин, но несмотря на все трудности и опасности, группа сопровождения упорно продвигалась вперед, а вслед за ней экспедиция.

Ввиду лавинной опасности, экспедиция была разделена на три группы, и движение производилось ночью, когда морозы сковывали снег. Измученные неимоверным трудом путешественники в полном составе достигли вершины перевала утром 16 марта. После дневного отдыха экспедиция уже двигалась по Алайской долине. Руководитель экспедиции Бонвало отдал должное мужеству местных жителей, сопровождавших путешественников, грудью прокладывавших путь среди снежных заносов. Многие из них были сильно измождены. Когда 17 марта они стали покидать стан экспедиции, чтобы вернуться домой, французы искренне благодарили Мырзапаяза и его людей, на прощанье вручили подарки.

Понятно без слов, что уход части сопровождавших помощников умножил трудности экспедиции. Вот что писал в своем дневнике Бонвало: «18 марта. Мы с Садыком и еще двумя крепкими джигитами, хорошо знающими Алай, идем впереди. В середине караван из 30 лошадей с вьюками, позади Абдрасул и Сатыгул ведут 20 свободных лошадей, с ними переводчик-толмач Рахмед. Примерно каждые полчаса лошади падают от изнеможения, но вскоре падения людей и животных учащаются. Садык тычет, как слепой, шестом в снег и медленно продвигается вперед, а мы плетемся за ним. Иногда на преодоление 10-20 метров уходит почти час. Несмотря на усталость, темную пелену в глазах, люди продолжают движение. У всех болит голова, дыхание затрудненное, иные падают на снег и так отдыхают. Привычным стало кровотечение из носа, вслед за людьми от этой напасти страдают лошади».

И в последующие дни путешественники подверглись тяжелым испытаниям. Температура установилась на отметке минус 24 градуса. На следующий день после ночевки они встретили двух чабанов, пасущих овец в местности Орто-Чункур. Те сообщили, что расположенные впереди перевалы Кызыл-Арт и Ак-Байтал занесены снегом. Это сообщение оказало деморализующее действие на и без того обессиленных людей. Кое-кто начал роптать. Но французы заявили, что никому не поверят, пока не дойдут до Кызыл-Арта. Слова французов заставили людей воспрянуть духом.

Садык с товарищами по прежнему оставались верными и надежными помощниками иностранцев. Можно только восхищаться силой духа и выносливостью алайских скотоводов. Характер кыргызов, столетиями формировавшийся в трудных условиях борьбы с природными стихиями и внешними врагами, покорил французских ученых. Они писали: «Нас в этом походе удивили наши помощники. Они с достоинством и терпением переносили выпавшие дорожные тяготы, стремились не уронить свою честь, рисковали здоровьем и собственной жизнью. Никакими деньгами не измерить их помощь и поддержку. Особое восхищение вызывали у нас такие люди, как Садык и Абдрасул. Все эти люди помогали, удовлетворяясь лишь тем, что были нам полезными, совершенно не помышляя о том, что приносят пользу науке или человечеству». Таких уважительных слов практически не встретишь в трудах других исследователей прошлого нашего края, говорит Окен аксакал.

Впереди путешественников ожидало покорение Кызыл-Арта, что потребовало многих усилий. Новые трудности превзошли ранее выпавшие им на долю, именно сейчас началось самое сложное, самое трудное, вспоминал Капю. Преодолевая снежные заносы, лошади вязли в сугробах, падали. Сердце колотилось в груди, пульс достигал 180 ударов в минуту, не хватало воздуха. Когда они взобрались на перевал Кызыл-Жеек, то их встретил сильнейший буран, все вокруг утонуло в снежном вихре, невозможно было понять, где земля, где небо. Буран бушевал почти 10 часов. Это было серьезным испытанием, на прочность: только представьте, что на высоте 4,8 км над уровнем моря неистовствует буран, стоит жуткий сорокаградусный мороз. Лошади даже не реагировали на торбу с овсом, это был плохой знак. Но несмотря на это, мы молча продолжали движение, рассказывал Капю.

После ухода людей Мырзапаяза в его отряде осталось 8 человек, много лошадей вышло из строя, необходимо было сменить лошадей. Днем 22 марта экспедиция добралась до Ран-Кольской долины. Здесь им стали попадаться юрты памирских кыргызов. В горных айылах Шатпут, Ыстык-Салаа встретили знакомых Садыка, которые согласились обменять яков и верблюдов на лошадей. Для путешественников это была существенная поддержка. По прибытии в селение Ак-Таш, где стояло около 30 с лишним юрт, они смогли, наконец, отдохнуть. Через три дня, 13 апреля, вновь тронулись в путь. Далее в айыле Кызыл-Арбат теплый прием путешественникам оказал местный кыргыз Сарыбай, продавший им баранов, яков и двух верблюдов. Это придало уверенности членам экспедиции.

Кроме того, местные кыргызы помогли им одолеть высокие перевалы Ак-Жир, Таш-Курпак. После этого они при поддержке афганского купца Абдулкана получили еще лошадей, и через перевалы Саркад, Барочил направились в Чытырал. Третьего мая, не доходя до Сархана, французы попрощались со своими помощниками Садыком и Абдрасулом. Расставание было нелегким, ведь за два месяца трудного перехода между ними возникли теплые дружеские взаимоотношения. Джигиты повернули коней и поехали домой, все время оглядываясь назад. Французы в самых теплых словах описали двух кыргызских джигитов. В книге приведены рисунки наших земляков. Сведения о силе духа и выносливости кыргызских джигитов благодаря французам разнеслась по всему миру.

Вторая история взята из биографии самого Окена Маматканова. После окончания мединститута он волею судьбы был направлен в Ат-Башинское противочумное отделение. В задачи отделения входило выявление природных очагов чумы на летних пастбищах. Ежегодно несколько отрядов чумологов при помощи походной лаборатории занимались исследованиями в Ак-Сайской долине. Отряды выставлялись в местах обнаружения очагов заражения людей чумой, чаще всего переносчиками заразы были серые сурки. В первый год его работы, в 1955 году, противочумный отряд расположился в урочище Чичар на границе с КНР.

Окена аксакала назначили начальником отряда. Подготовка к экспедиции шла под руководством опытных сотрудников: препаратора Омуракуна Курманова, техника Эсеналы Баялиева, конюха Жамаке. Они учили, как правильно вьючить лошадей, чтобы груз был надежно и равномерно распределен, не натирал спину лошади. Все они были фронтовиками. В состав экспедиции входили, кроме начальника, зоотехник, ловцы грызунов, конюхи, повара и лабораторная группа: лаборант, препаратор, санитарка. Груз составляли лаборатория, орудия лова, продукты питания и фураж для лошадей и т.п. Пятого июня 1955 года конюх пригнал лошадей. Каждому сотруднику выделили лошадь, индивидуальные мешки с постельными бельем и личными вещами.

Все мужчины также вели по одной вьючной лошади. По ходу следования Омуракун Курманов следил, чтобы груз не перевешивался на ту или иную сторону. Если такое случалось, все мужчины немедленно останавливались и поправляли груз.

Молодого врача предупредили, что дорога очень трудная, с крутым перевалом. Угол подъема составлял 45 градусов, вершины достигали высоты в 2-3 км. Одни лошади шли вверх по склону мелкими шажками, а другие, видимо, неопытные, передвигались рывками. От этого грузы сползали назад. Подпруги не выдерживали и лопались, все сваливалось на землю. Курманов и Баялиев вновь и вновь с помощниками крепили грузы, это отнимало силы, держало людей в напряжении. «Мы же старались как можно ближе прижаться к гриве, чтобы не сползти вместе с седлом назад, – говорит Окен аксакал. – Наши усилия вызывали учащенное сердцебиение, да к тому же большая высота – 4000-4500 метров – способствовала горной болезни тyток. Эта болезнь чаще всего проявляется, когда люди поднимаются в горы без адаптации».  

Окен аксакал, будучи впервые на такой высоте, на себе испытал все симптомы горной болезни: в висках стучало, как в кузнице, в ушах звенело, все это сопровождалось головной болью, одышкой, учащенным сердцебиением, кровотечением из носа. Выпив сердечных капель, он некоторое время лежал на спине, приходя в себя. После этого старался по возможности меньше двигаться. Когда до вершины перевала оставалось метров 500-600, ситуация резко ухудшилась. У многих лошадей груз съехал назад, тянул за собой и лошадей, они падали, из носа шла кровь. Много сил уходило на закрепление груза. А надо было до темноты пройти перевал.

Джигиты отряда, разделившись и спешившись, тащили коней вверх, поддерживая с двух сторон. Вечером, наконец, удалось взойти на перевал. На перевале дул такой сильный ветер, что сбивал с ног. Немного передохнув, наши джигиты отыскали укромное место, защищенное от ветра, развьючили лошадей. Все легли, накрывшись кошмой, которой в отряде имелось достаточно. Баялиев подсказал начальнику отряда народный рецепт: нюхать свою шапку, если почувствует наступление горной болезни. Окен Маматканов так и сделал и, действительно, почувствовал облегчение. То ли запах пота играл роль, то ли внушение, но рецепт помог, вспоминает аксакал. Лежа под кошмой, он упрекал себя за согласие стать чумологом, думал о товарищах, которые сейчас лежат под чистыми простынями в теплых благоустроенных квартирах.

Утром его разбудил техник Баялиев: «Доктор, вставай, пошли на завтрак». «Какой завтрак может быть на перевале», – усмехнулся начальник отряда. Перекусив консервами с хлебом, отряд начал спуск. Он был очень благодарен своим сотрудникам, проявившим чудеса расторопности и выносливости. Особенно в этом плане отличался Эсенаман Баялиев, всегда веселый, шутками и прибаутками подбадривавший товарищей. Хорошо что обошлось без пурги. До места стоянки отряд добрался засветло. Дружно поставили палатки, железную печку, собрали кизяк для растопки. Повар быстро приготовил ужин. Голова перестала болеть где-то через неделю, нормализовалось сердцебиение. Через три месяца Окен Маматканов вернулся домой уверенным в себе человеком, которому были нипочем снегопады, пурга и холода. Это было первым «боевым» крещением молодого специалиста.

Шло время, постепенно условия работы чумологов улучшались. Через многие перевалы пролегли шоссейные дороги. В труднодоступные места их доставляли вертолетом. «Давно нет в живых моих первых помощников-фронтовиков, – рассказывает Окен аксакал, – Эсенамана Баялиева, Омуракуна Курманова, которых я часто сравниваю с Садыком и Абдрасулом из первой истории. Это были настоящие кыргызские джигиты». В биографии аксакала много подобных интересных событий, ведь его работа в летнее время проходила в кыргызских горах, где погода часто непредсказуема, где одновременно можно наблюдать проявление всех четырех времен года. И где природа испытывает человека на прочность…

Тимур Мамин

6 июня 2013 г.