Михаил ЛЕОНТЬЕВ: «В США усиливается тенденция изоляционизма»

Михаил ЛЕОНТЬЕВ: «В США усиливается тенденция изоляционизма, которую даже вербализовал З. Бжезинский, посчитав, что Америке надо прекратить вмешиваться в вооружённые конфликты и делать ставки на усиление существующих союзов и создание новых, а также надо отказаться от роли глобального военного доминирования, что является безусловной ошибкой»

Предстоящие выборы президента в России и США пройдут практически синхронно. Как изменятся отношения России и США? Об этом и многом другом корреспондент «ОР» беседует с ведущим телепередачи «Однако» и главным редактор одноимённого еженедельника Михаилом ЛЕОНТЬЕВЫМ.

США. Выход из Афганистана

– Михаил Владимирович, Президент США Б. Обама объявил дату вывода воинского контингента США из Афганистана. Демобилизацию американских военных планируется постепенно завершить к декабрю 2014 года. По какому сценарию будет развиваться ситуация в Афганистане после вывода американских войск?

– Спросите сначала меня, по какому сценарию будет развиваться ситуация в Афганистане до 2014 года. Это называлось и зарекалось: «свинья, говно, съесть» и так далее. Президент Б. Обама обещал закрыть тюрьму «Гуантанамо». Это сделать гораздо проще, чем вывести войска из Афганистана. И что-то я не вижу! На самом деле я не думаю, что США планируют серьёзно убираться из Афганистана. Афганистан – это средоточие американского военного присутствия в регионе. Эта страна, как свидетельствует многовековая история, абсолютно стратегически ключевая для региона. Особенно в контексте «дружественных», я бы сказал, «братских» отношений США и Ирана. Поэтому, очевидно, они рассчитывают резко ограничить своё присутствие на территории республики Афганистан, якобы договорившись с какими-то группами, в том числе талибскими. И сохранить своё стратегическое присутствие, то есть плацдармы. Например, Афганистан сам по себе, а мы сами по себе. Но я не представляю себе это реалистичным. Вообще, само военное присутствие в Афганистане никогда, никому не сходило с рук. Это же не первая афганская война.

– Разумеется.

– Так вот, с этой точки зрения, конечно, США очень сильно цепляются за Центральную Азию.

– В связи с обозначенным выводом войск из Афганистана перед США встанет проблема – дальнейшая дислокация воинского контингента. Может ли этот фактор стать началом географического расширения сети американских авиабаз в Центрально-Азиатском регионе?

– Они попытаются. Но опять же здесь вопрос такой. Безусловно, Россия будет этому противодействовать. Если сейчас есть формальное оправдание присутствия в Киргизии, связанное с трафиком, например, база оформлена как некий перевалочный узел, обслуживающий транзит грузов. То есть наличие транзитного пункта ничем не обосновано при отсутствии транзита. С другой стороны, американцам никогда и никакие оправдания не были нужны. У США есть стратегическая задача, которую они осуществляют последовательно – военное окружение Китая. Вообще американская активность в Центральной Азии в большей степени связана с китайским направлением, чем с российским. Поэтому, я думаю, они будут лезть всеми силами, пытаясь закрепиться. Мы будем всеми силами этому препятствовать.

– На встрече с Послом США в КР Памелой Спартлен Президент КР А. Атамбаев ещё раз ясно дал понять, что сроки действия договора о пребывании ЦТП США в «Манасе» истекают в 2014 году. Хватит ли политической воли у высшего руководства КР сделать такой шаг?

– Это в значительной степени зависит от России, потому что у Киргизии одной политической воли, вы уж меня извините, не хочу вас обижать, не хватит ни на что. Поэтому вопрос не в силе или слабости политической воли КР, а в силе или слабости политической воли России. Даже если у руководства КР совсем слабая политическая воля, а у России очень сильная, тем легче будет руководству КР с помощью своей слабой политической воли опереться на сильную политическую волю России. Если таковой воли не будет, или начнётся более сложная игра, то, очевидно, может быть и другая ситуация.

Центральная Азия – проводник интересов США?

– Какую степень влияния оказывают США на принятие политических решений лидерами Центрально-Азиатских режимов?

– Они очевидным образом оказывают влияние. Данный вопрос опять-таки относится к режиму. Есть разные режимы. Например, Казахстан, на который, как мы видели, тоже оказывается серьёзное давление. Но, при всех проблемах, это экономически состоятельный режим. Безусловно, он оборачивается и не подвластен какому-то американскому давлению. Это даже скорее не давление, а игра. Есть Узбекистан, находящийся в очень тяжёлом положении и который американцы неоднократно ставили на грань гибели. И это помнят при том, что И. Каримов пытается вести игру. У него вообще такая игра, что он не хочет полностью оказаться в орбите чьей-то политики. При этом Узбекистан хорошо понимает, что пока всё хорошо, можно вести разные игры, но как только положение становится критичным, то кроме России ему не на кого будет опереться. Так, Россия для Узбекистана остаётся неким спасательным кругом.

– У США с Узбекистаном сегодня период Ренессанса…

– Ренессанс, да. Такая игра идёт. Но ведь здесь надо понимать, что Россия не может вести одновекторную политику в Центральной Азии. А это всегда напрягало Узбекистан, потому что есть проблемы с соседями. Конечно, если бы Россия по каким-то обстоятельствам вдруг бы избрала одностороннюю ориентацию именно на Узбекистан, то, наверное, ренессанс с американцами не был бы таким цветущим. Но поскольку Россия не может этого сделать, то ответом на это является гораздо более многовекторная политика Узбекистана. Здесь ещё надо отметить такую важную вещь. Все мои с вашими рассуждения производятся на фоне такого пунктира российской внешней политики. И этот пунктир, очевидно, будет продолжаться до 4 марта. И, я думаю, мы должны будем пересмотреть всё, о чём сейчас говорим на фоне другой политической реальности в России. Потому что, что бы ни говорили о тандеме, присутствие Д. Медведева оказывает очень серьёзное воздействие на характер внешней российской политики.

– «Перезагрузка» сработала не в пользу России… Думаю, с приходом Владимира Путина российская внешняя политика начнёт укрепляться.

– Конечно. Речь идёт не о том, что В. Путин антизападный и это означает усиление конфронтации. Эта демагогия очень сейчас распространена, в том числе у наших западных партнёров. Просто ощущение прогиба вызывает очень сильный ажиотаж. Отсюда и проистекает вся эта истерическая реакция на возращение Владимира Путина.

– В 2007 году на Первом канале вышел ваш проект «Большая игра». Это был цикл передач, посвящённый истории противоборства России и Великобритании за господство в Центральной Азии в XIX—XX веках. Какие политические игроки сегодня ведут борьбу за этот регион?

– Появляется новый игрок под названием Китай. Рано или поздно будет обозначаться игрок под названием Индия. То есть там есть ещё крупные, потенциально самостоятельные игроки. Если мы посмотрим на всю историю большой игры, всегда там существовали Османская Империя, Персия и прочие силы. Но демиургами этой игры были две страны: Россия и Британия. Потом, в более поздние времена сюда вмешивалась Германия, Америка. То есть такой многовекторности здесь не было. Германия создавала третий вектор  – так называемый третий лишний. В одно время пытались и французы. Сегодня, понятно, это более сложная игра, что даёт гораздо больше возможностей для России, которая в прямом противостоянии с некой глобальной сверхдержавой вынуждена была быть объективной. Но это только до определённого момента плотности. Сейчас имеется реальный расклад, при котором можно использовать все преимущества.

– Какое место во внешнеполитической доктрине России, США и Китая занимает Центральная Азия?

– Мы говорили, что для США геополитическое окружение Китая является поставленной задачей. И мы её видим. Если  они размещают войска в Австралии, то как это можно трактовать? Для России – это традиционная зона интересов, интеграции, рынков и так далее. Это то, что мы обязаны себе вернуть, если мы хотим сохраниться как некий стратегический полюс в мире.

– К тому же Центральная Азия – буферная зона безопасности России.

– Это тоже очень важно. Центральная Азия – большой кусок нашего общего рынка. Других таких альтернативных кусков у нас нет. Есть, конечно, Украина, но одно другому совершенно не противоречит. Есть, собственно, стратагема Евразийского Союза. Она реально существует. И с укреплением российской политики она будет реализовываться.

Россия. Выборы Президента

– Россия подошла к очередному историческому рубежу – выборам президента. Кто, по-вашему, станет президентом РФ?

– Президентом РФ может быть либо Владимир Владимирович Путин, либо никто. Попытка любым путём выбрать президентом кого-либо другого закончится крахом и катастрофой.

– Согласен.

– Выход может быть, но по своим параметрам и катастрофичности он будет аналогичен гражданской войне. Это не значит, что Россия перестанет существовать раз и навсегда. Это значит, что ей придётся защищать право на своё существование в кровавой бане. Поэтому здесь больше ничего не скажешь.

– Как изменится внешнеполитический вектор РФ после выборов президента по отношению к США?

– Я думаю, он восстановится. То есть это будет очень аккуратная, спокойная, достаточно открытая к сотрудничеству политика отстаивания российских интересов там, где они реально есть. Сдачи интересов не будет, а будет настойчивая попытка склонить США от давления, отжимания, отбрасывания России к сотрудничеству и учёту её интересов.

– США должны будут поступиться своими геополитическими интересами.

– США, безусловно, придётся поступиться интересами. Вопрос в том, что считать геополитическими интересами Америки. В США усиливается тенденция изоляционизма, которую даже вербализовал З. Бжезинский, посчитав, что Америке надо прекратить вмешиваться в вооружённые конфликты и делать ставки на усиление существующих союзов и создание новых, а также надо отказаться от роли глобального военного доминирования, что является безусловной ошибкой. Сегодня изоляционизм в США очень сильно укрепляется. Посмотрите на выступления кандидата от республиканцев Рона Пола, который оказался среди лидеров последних праймериз. Этот человек раньше в Америке считался чистым маргиналом. Так вот он считает, что США вообще нечего делать за пределами своей зоны интересов, а следует заняться собой. И на этом основании он очень позитивно настроен к России. Это совершенно естественно. Если США отказываются от экспансии, то нам с ними вообще нечего делить. Изоляционизм – это доминанта будущего США. Америка будет выходить из кризиса за счёт того, что она будет уходить отовсюду.

Михаил Владимирович ЛЕОНТЬЕВ

Политические пристрастия

По собственным словам, был «диссидентом». Именует себя правым консерватором.

Работу на телевидении Михаил Владимирович считает вредной «для физического и психического здоровья». В связи с мировым экономическим кризисом заявил, что «единственным выходом из нынешнего кризиса является глобальная война. Кто и каким образом её развяжет — это уже чисто технический вопрос. Я не собираюсь гадать о том, каким будет повод для этой войны — осложнение отношений между Россией и Украиной/Грузией, иранский вопрос или Пакистан».

В 2006 году, представляя книгу Станислава Жизнина «Энергетическая дипломатия России: экономика, политика, практика», Михаил Леонтьев заметил:

Россия пытается вступить в глобальный мир, используя энергетику как основной для нас аргумент. То есть использовать ее как в глобальной экономике, так и в глобальной политике.

Своё политическое кредо не скрывает, отстаивает его в эфирах и публикациях. Открыто изложил его в 2007 году в своей статье для альманаха «Moulin Rouge»:

Политика неотделима от культурных корней. В основе нашей культуры лежит христианство с его базовой идеей сострадания. Нет ни одной другой мировой религии, где единый всемогущий Бог отдал бы себя на муки ради людей. В идеальной форме христианство воплощено именно в христианской культуре. Оно должно было бы быть воплощено в христианской политике. Но воплощено именно в культуре. Политика прагматична. А культура — нет. В этом смысле высшая форма христианской духовной культуры — это Средневековье.

Чем занимается современный постмодерн, так называемый авангард? Уничтожением идеи сострадания. Хорошо, когда это выражается в форме гротеска, такого «капустника», как это делает, например, Тарантино. Стёб над снятием барьеров подразумевает их наличие. Стёб над снятием христианских культурных табу в какой-то степени человечен. И означает признание существования этих самых табу. Хуже, когда этих табу никто не видит. Когда их уже нет в сознании творящих. И нет в сознании живущих, которые вообще ни о чем не задумываются. Тогда это конец культуры. И конец человечества как популяции.

Настоящая политика, как и культура, может существовать лишь в рамках табу. Оттого во всех известных романах о политике вечна тема «Как власть разрушает человека».

Беседовал Эрик ИСРАИЛОВ

16 февраля 2012 г.