Евгений САТАНОВСКИЙ: «Реакция США на мятежи, бунты, революции, заговоры в элите в Тунисе, в Египте, в Ливии»

Евгений САТАНОВСКИЙ: «Реакция США на мятежи, бунты, революции, заговоры в элите в Тунисе, в Египте, в Ливии показали, что Америка хватается за любой мятеж, за любую революцию, в том числе исламистскую, и является плохим союзником, которого лучше не иметь»

США инициировали создание нового проекта по борьбе с афганским наркотрафиком – Центральноазиатскую антинаркотическую инициативу. Проект предполагает объединение всех Центрально-Азиатских стран с единым центром координации и получения информации. Чем обернётся данная инициатива для стран ЦА? Об этом и многом другом корреспондент «ОР» беседует с президентом Института Ближнего Востока РФ Евгением САТАНОВСКИМ.

Вокруг Сирии

– Евгений Янович, лидер «Аль-Каиды» Айман аль-Завахири в минувшую субботу объявил войну президенту Асаду и призвал всех правоверных мусульман и, особенно, суннитов Ливана, Турции, Иордании и Ирака, т.е. граничащих с Сирией стран, которым особенно легко проникнуть на её территорию, присоединиться к сирийской революции и свергнуть антиисламский режим. Как вы полагаете, какие силы стоят за «Аль-Каидой»? И было ли это самостоятельным решением лидера террористической организации?

– «Аль-Каида» давным давно превратилась в бренд, в некую группу самостоятельных, самофинансируемых структур. Айман аль-Завахири человек, безусловно, самостоятельный. Спонсируется он из стран Залива, Пакистана, но в основном из стран Залива. В своих заявлениях он действует автономно. Поэтому ничего странного в призывах к джихаду против Б. Асада нет. Он, собственно говоря, лежит в русле того, что делается со стороны консервативных монархий Персидского Залива. Радикальный суннитский ислам, несомненно, не приветствует присутствие в арабском мире государств, управляемых шиитами, и уж тем более светских авторитарных автократий, что мы видели сравнительно недавно в рамках «арабской весны». Сирия в этом вопросе – очередная жертва Катара, Саудовской Аравии и их союзников. В этом плане действия «Аль-Каиды» вполне укладываются в эту стратагему. Тем более, «Аль-Каида» некогда была порождена альянсом Саудовской Аравии и её западных коллег. Она не более, чем решает свои проблемы.

– Известно, что исламистские боевики активно ведут военные антиправительственные действия на стороне оппозиции. Данный факт сейчас вынужден признавать и Запад. Стало очевидно, что Запад всерьёз занялся демонтажом всего государственного строя Сирии, возможно, и с применением интервенции. Какой политический режим может быть сформирован после ухода Б. Асада?

– После ухода Б. Асада страна, скорее всего, расколется с очень большой кровью. И говорить о каком-либо политическом режиме, способном управлять всей Сирией, с её большим процентом христианского, шиитского населения, не приходится. Сирия – это не Египет, практически гомогенный, если не считать десять процентов христиан. Установить здесь суннитскую диктатуру, балансирующую между «братьями мусульманами» и «салафитами», вряд ли удастся. Это не Тунис, это не Ливия. Это мозаичная страна, напоминающая Ирак. А Ирак, де-факто, государством больше не является.

– Это географическая территория…

– Территория, на которой различные группы контролируют различные провинции. Есть, конечно, центральное правительство, но это фикция. Сирия будет подвержена опасности раскола гораздо в большей степени, чем Ирак.

– Какие интересы преследуют США и Израиль в разрезе событий в Сирии?

– Интересы США и Израиля диаметрально противоположны. Израиль не готов участвовать и не участвует в свержении Б. Асада. Единственная граница, через которую в Сирию не идут боевики и оружие, это как раз граница Израиля. На сегодняшний день Израиль готовится к неприятным сюрпризам в рамках свержения Б. Асада, в том числе и к огромному потоку беженцев на свою территорию. В правительстве идут активные дискуссии на этот счёт. США же активно участвуют в свержении режима Б. Асада.

– В последнее время в прессе регулярно появляются сведения о возможной интервенции США в Иран. Возможна ли такая перспектива?

– Интервенция в Иран фактически невозможна. Удар по основным иранским ядерным объектам, военно-технической инфраструктуре, безусловно, давно отработан и может быть нанесён в тот момент, когда руководство США примет соответствующее решение. Вопрос иранской ядерной бомбы – это вопрос обрушения режима нераспространения ядерного оружия по региону и миру в целом. Уже объявлено, что Саудовская Аравия немедленно заведёт своё атомное оружие, в частности получит его у Пакистана. США ничего не сможет с этим сделать. А дальше на очереди Турция и много кто ещё. В этой ситуации проще начать войну с Ираном, чем позволить завладеть ему ядерным оружием. Тем более, опыт Северной Кореи показывает, что после того, как ядерное оружие будет обретено, с ним вряд ли что-либо можно сделать. Иран провоцирует конфликт, исходя из внутриполитической ситуации, то есть борьбы различных кланов, получая некий бонус на внутренней политической арене, где развернулось жесточайшее столкновение интересов в консервативном лагере. Чем всё это кончится, мы не знаем, но интервенция, предполагающая захват территории в случае Ирана, во-первых, не работает, во-вторых, не планируется. Точечные операции после нанесения ударов в районе ядерных объектов для доводки ситуации – да, конечно. Но не более того.

США противодействуют развитию наркотрафика?

– На прошедшем крупнейшем международном форуме по противодействию наркотрафику из Афганистана США инициировали свой новый проект по борьбе с афганским наркотрафиком – Центральноазиатскую антинаркотическую инициативу, куда должны быть вовлечены Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Узбекистан и Туркменистан. Именно там в рамках своей благородной идеи США намереваются создать спецподразделения по борьбе с наркомафией. Предполагается, что эти отряды будут иметь весьма широкие полномочия, включая полный доступ к оперативной и секретной информации, поступающей в силовые ведомства и спецслужбы указанных стран. Со своей стороны добавлю, что весь поток наркотических средств поступает в страны ЦА из Афганистана, где США так активно борются с международным терроризмом и насаждают демократию. Как вы оцениваете степень эффективности борьбы США с наркотрафиком в Афганистане? И чем может обернуться для стран ЦА реализация данной инициативы?

– С точки зрения борьбы с наркотиками в Афганистане, я бы оценил эту эффективность как нулевую, поскольку в наркопроизводстве участвуют и сам президент Хамид Карзай с подавляющим числом его родственников, и губернаторы провинций. Страну можно поздравить с превращением в наркодемократию, абсолютно героиновую демократию. Большая часть доходов всей политической элиты, а не только оппозиции, идёт от наркотиков. И то, что Афганистан добился рекордных урожаев опиума сырца – это замечательные показатели. Вопрос в том, что сделали наши американские коллеги, чтобы это пресечь. Я думаю, США не сделали ничего! Это вполне логично, так как удар по наркопроизводству в Афганистане означает джихад против американцев, против западных сил со стороны всего Афганистана. То есть их всех просто перережут! И они всё это прекрасно понимают. Поскольку очевиден абсолютный провал работы в Афганистане. А тем более, что США вот-вот надо будет уходить оттуда, то тяжесть работы имеет смысл попытаться перенести на страны, через которые идут наркотики. При этом понятно, что на иранской территории эти наркотики останавливает Корпус Стражей Исламской Революции, на Пакистанской, учитывая тяжелейшие отношения с Америкой, сделать тоже ничего нельзя. Делать что-то будут пытаться в Центральной Азии. Это означает присутствие США в ЦА и контроль над всей информацией, которая поступает по оборонной и спецслужбистской системе, плюс подготовка собственных подразделений, в большей мере подконтрольных США, чем местным правительствам. Есть такая старая арабская поговорка: «Быть врагом США опасно, быть другом Америки опаснее вдвойне». Реакция США на мятежи, бунты, революции, заговоры в элите в Тунисе, в Египте, в Ливии показали, что Америка хватается за любой мятеж, за любую революцию, в том числе исламистскую, и является плохим союзником, которого лучше не иметь. Любого авторитарного лидера, хоть в арабском мире, хоть за его пределами, воспринимают как диктатора, который должен быть непременно свергнут, а вслед за этим должна воцариться демократия. Никто не спорит, что авторитаризм, в том числе и арабский, если угодно, центрально-азиатский, это не идеальные политические управленческие системы. Однако понимание того, что радикальный ислам в его политическом измерении куда хуже, – не важно, что думает Госдеп США об И. Каримове, о Н. Назарбаеве или о ком угодно вообще, – но новые талибы или комбинация Хизб ут Тахрир, Джемаа Исламия и всего того, что придёт вслед за этой демократией, как это было в Фергане, ведёт только к резне или к абсолютной монополии на политическую власть. Это мы видим на примере Египта. Такое понимание заставляет поблагодарить американских коллег за «помощь» и, если они хотят, то предложить им использовать местные структуры, а не создавать их подмену. В какой-то момент, подменяя даже за большие деньги своё, можно оказаться без власти и без страны. Таких примеров за последний год довольно много.

– Заинтересованы ли США сегодня в смене Центрально-Азиатских режимов?

– Американцы не заинтересованы в такой смене. Но США, как в своё время поговаривал близко мне знакомый американский генерал, проработавший много лет на Ближнем Востоке, обладают удивительной особенностью. Они хватаются за любую возможность, которая им представляется, в тот момент, когда им кажется, что режим, за который они держались ещё вчера, ослаб. Иногда они хватаются не за то чрезмерно рано. Это вообще особенность американской политики. Это не подлость, а трезвая привычка держать нос по ветру независимо от того, кто является партнёром – Усама бин Ладен или Саудовский Король, ваххабистские режимы или любые другие людоедские режимы, которые можно вообразить. Главное, эти режимы обладают прочностью. Но в ту секунду, когда даже самый спокойный режим чуть-чуть можно покачнуть, то его покачнут из-за общей любви к поддержке революционных движений. Это так устроено! Кукла-неваляшка не может остановиться, она постоянно качается. Такого рода раскачивание в сегодняшней американской политике – обычная система. А просто взять и оставить местные режимы и помочь управителям, может и разумней, но не назойливыми рекомендациями и не поддержкой оппозиции, в том числе и самой не конвенциональной, американцы просто не могут. Природа у них другая. Это было видно, опять-таки, по событиям в Андижане, это видно по ситуации в Сирии, когда начавшиеся волнения были активнейшим образом поддержаны Катаром и Саудовской Аравией, превратились в мятеж, а потом и в гражданскую войну. И их активнейшим образом поддержали европейцы и американцы, в первую очередь. Если такого рода «арабскую весну» со всеми её последствиями охота иметь в Центральной Азии, ну тогда, конечно, надо поддерживать ту инициативу. Афганистан в 60-е годы был спокойной туристической страной, где не было никакого радикального ислама. А ведь всего-то несколько десятилетий поддержки радикального афганского ислама Пакистаном, США, Саудовской Аравией и всем остальным блоком арабских монархий Персидского залива – и вот мы видим движение «Талибан», «Аль-Каиду» и прочее. А почему этого нельзя сделать в ЦА?

– Проект «Хизб ут Тахрир» был создан специально для Центральной Азии с учётом территориально-политических особенностей?

– Любой проект создаётся специально для ЦА, но при необходимости он возникает где угодно. В конце концов, Татарстан, Северный Кавказ, где тоже отмечен «Хизб ут Тахрир», – это же не ЦА. А тем не менее этот проект замечательно работает. Просто есть отдельная тема, что такое Всемирный Халифат и как это всё перемешивается, распространяется, эволюционирует. На сегодняшний момент Центрально-Азиатские джамааты наиболее опасные и серьёзные. Они не менее радикальны, чем те же талибы или классическая «Аль-Каида». Просто они имеют другое этническое направление.

– Присутствует ли след США в Андижанских событиях, как вы упомянули?

– Изначально, если говорить об истории исламского радикализма в ЦА, то это всё восходит чуть ли ни к временам басмаческого движения и противостояния двух идеологических систем. Андижан в современной интерпретации ничем не отличается от Андижанского мятежа 60-х годов, о котором мало кто вспоминает. Радикальный ислам в Ферганской долине вообще имеет давние корни. И через 30-50 лет эти корни прорастают и взрываются. И здесь Америка сегодня, Англия вчера, а Пакистан всё время играют очень активную роль.

Хорошо ещё, если можно говорить так, в ЦА действует суннитский радикальный ислам. Если бы не так, то тогда ещё бы и другие проекты сталкивались на территории ЦА. Точно так сталкиваются, например, интересы Пакистана, Аравийских монархий, Турции. Последняя через «Нурждулар» с Фетхуллах Гюлленом продвигают свой вариант мягкого ислама, который вполне потом переходит в радикальную форму. 

– Россия намерена выступить консолидирующим фактором в реализации амбициозного проекта «Евразийский Союз». Будет ли США препятствовать реализации стратагемы Евразийского Союза? Какие конвенциональные и не конвенциональные меры будут использованы?

– Здесь вопрос обычной конкуренции. Здесь ничто не поделаешь, так как конкуренцию никто не отменял. Франция конкурирует с Германией, Катар с Саудовской Аравией, Америка с Европой в рамках одних и тех же союзных структур: надгосударственных, межгосудаственных. А уж ситуация, при которой есть что-то, чем западное сообщество и, в первую очередь, США  не управляют, является с точки зрения политического руководства западного сообщества плохой. Поэтому будут либо разваливать, в том числе обрабатывая руководство стран ЦА, либо пытаться войти в него.

Беседовал Эрик ИСРАИЛОВ

23 февраля 2012 г.