ГлавнаяНовостиГазетаRSS

Информационно-аналитический портал «PR.kg»
10 декабря 2018, 21:59

← вчерасегодня ↓

интернет газета интим знакомств
814 (494)
813 (493)
812 (492)
811 (491)
810 (490)
809 (489)
808 (488)
807 (487)
806 (486)
805 (485)
Архив ↓
смотреть материалы номера:
Опубликовано в 14:48
Раздел: Общество

«Трикотажное дело»

«Трикотажное дело»

К своему 85-летию мэтр отечественной юриспруденции, доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки, старейший юрист-педагог страны Карпек Шамсединович Курманов написал воспоминания, озаглавленные им как «Исповедь юриста». Эта ценная книга готовится сейчас к изданию, а мы решили опубликовать некоторые фрагменты, касающиеся трагических и не до конца ясных страниц истории нашей страны, связанных с «хрущевской оттепелью». Ведь многие, неверное, полагают, что репрессии были только «сталинские», а после них началась «оттепель», совершенно другая эпоха… Хотя были восстания и расстрелы в Черкасске, Краснодаре, Темиртау и других городах Союза, выступивших против социально-экономической политики Хрущева, его сподручных и «преемников». Были и репрессии, которые также должны быть осуждены, а все жертвы реабилитированы…

Черным пятном в истории «хрущевской оттепели» отмечен инициированный Н. С. Хрущевым Указ Президиума Верховного Совета СССР от 5 мая 1961 года о введении смертной казни за хищение государственного или общественного имущества в особо крупных размерах и за изготовление поддельных денег. «Расстрельному Указу» была придана обратная сила. И в соответствии с ним были казнены многие участники судебных расправ 1961 года в Кыргызстане, получивших известность как дело «трикотажников», арестованных до издания Указа. Невиданная со времен инквизиторов средневековья казнь людей путем придания закону обратной силы вызвала большие протесты среди мировой общественности.

 «В Доме культуры деревообрабатывающего комбината с 5 марта по 13 июля 1962 год шел судебный процесс Верховного суда СССР под председательством Б. С. Цырлинского по уголовному делу Аламединской трикотажной фабрики. На скамье подсудимых сидело порядка 150 человек. Прокурорами были Г. А. Терехов и В. С. Афанасьев. В другом большом здании города рассматривалось уголовное дело судебно-прокурорских работников судебной коллегией Верховного суда СССР под председательством Н. А. Анашкина. На скамье подсудимых сидело где-то человек 76. И третий судебный процесс шел… в клубе милиции по обвинению работников милиции. Дело рассматривал Верховный суд Киргизской ССР…

Каков же был результат судебных процессов по уголовным делам Аламединской трикотажной фабрики и судебно-прокурорских работников? Эти дела рассматривались в течение многих месяцев. В итоге были вынесены следующие приговоры: по уголовному делу Аламединской трикотажной фабрики приговорен к расстрелу 21 человек... Привели в исполнение приговор в отношении 14 человек, остальных 7 помиловали как участников Великой Отечественной войны 1941-1945 годов, заменив расстрел 15 годами лишения свободы. По судебно-прокурорскому делу 9 человек были приговорены к расстрелу, привели приговор в отношении двоих: Волгина – начальника следственного отдела Прокуратуры Киргизской ССР и Мурсалимова – оперативного работника Фрунзенского городского управления милиции. Остальных семерых помиловали как участников войны 1941-1945 годов, в том числе Илью Броера, Мукаша Мамбетсадыкова и других, заменив расстрел 15 годами лишения свободы.

Отбыв по 14 лет в местах лишения свободы, указанные лица вернулись во Фрунзе, встречались со мной, рассказывали о своих страданиях и мытарствах в заключении. Выглядели они надломленными, измученными, больными, намного старше своих лет. Через несколько лет после наших первых встреч я услышал, что они ушли из жизни. А Илья Броер ушел из жизни, даже не женившись.

По судебно-прокурскому делу был также осужден к 12 годом лишения свободы Турусбек Касымбеков, бывший председатель Уголовной коллегии Верховного суда Киргизской ССР. Он окончил юридический факультет МГУ, был грамотным, передовых взглядов человеком, подающим большие надежды в смысле профессионального роста и служебной карьеры. Его супруга Вера Щукина, медик по образованию, русская женщина, москвичка переехала жить во Фрунзе. У них росла красавица дочь Айгуль, в семье ее называли Алла. Мы много лет дружили семьями. Я до сих пор считаю его одним из самых честных и порядочных судей в нашей стране. Взяток он не брал и относился брезгливо к тем, кто делал это. Его арест поверг многих из нас в недоумение: «За что»? Оказывается, ему предъявили обвинение в получении взяток в виде «угощения». И таких фактов «угощения» наскребли аж целых 9 случаев. Да, мы знали, что Касымбеков не прочь сходить в гости, потанцевать и повеселиться. Иногда с женой, чаще в кругу друзей и родственников. Так вот, эти угощения затем квалифицировали как завуалированную форму получения взятки. В диспозиции статьи УК Киргизской ССР так и говорилось о получении «…взятки в любом виде». В другие времена на это закрыли бы глаза. Но на этот раз, когда началась очередная политическая кампания по борьбе с враждебными элементами в условиях ухудшающейся социально-экономической ситуации в стране, Касымбекову, считавшемуся самым перспективным и наиболее честным судьей, просто не повезло. А может быть, завистники таким путем убрали быстро растущего и сильного конкурента.

Обвинение Касымбекова обосновывалось следствием и судом так: родственник обвиняемого по делу, которое должен рассматривать Касымбеков, ищет кого-либо из друзей или знакомых Касымбекова и просит того позвать его в гости. Продукты и все остальное он сам обещал предоставить в избытке. Единственное, что должен сделать хозяин застолья, в разгар приема гостей, когда он заявится позже, как бы случайно познакомить его с Касымбековым. Вот и все.

Потом, через какое-то время, перед началом рассмотрения уголовного дела в отношении брата, свата, новый знакомый Касымбекова зашел к нему в кабинет и уже на правах «старого знакомого» попросил его о смягчении наказания или оправдании его. Судья Касымбеков так и поступил. Отсидев 9 лет, Касымбеков вышел на свободу сломленным и больным человеком. Мы встречались и вместе размышляли о жизни и превратностях нашей судьбы. Друзья пытались устроить его на работу по специальности, хотя это было в то время практически невозможно. Советская система строго стояла на страже. Вскоре он умер.

Такая же печальная судьба постигла Бекжана Атакеева – судью Свердловского района города Фрунзе, Салбара Осмонова – заместителя прокурора Фрунзенской области, Мукаша Мамбетсадыкова – члена Фрунзенского облсуда, Кадыракуна Ибраева – прокурора Аламединского района города Фрунзе. Их обвинили во взяточничестве на основе фактов, притянутых за уши. Под тот «шумок» все шло за чистую монету, любого человека можно было «закатать в асфальт». И этим недобросовестные люди активно пользовались.

Ко мне, как к бывшему адвокату, в 1963 году, когда я был очным аспирантом КГУ, обращались родственники Бекжана Дюшалиева и других осужденных с вопросом: «Действительно ли расстреливают осужденных к высшей мере наказания, или каким-то образом их оставляют в живых, используя на работе в подземных шахтах и т.п.». Я им разъяснял, что в действительности их расстреливают, и после приведения приговора в исполнение органы МВД, КГБ семье расстрелянного обязательно присылают похоронное извещение. Вскоре так и случилось, жена Дюшалиева получила такое извещение.

Тогда же по городу среди работников правоохранительных органов и нас, преподавателей, студентов и аспирантов юридического факультета КГУ, прошла весть о том, что при приведении в исполнение приговора Мурсалимов, вырвавшись из рук конвоя, бросился вниз, в шахту между этажами. При этом сломал себе позвоночник, руки, ноги, чтобы избежать расстрела. Такое, конечно, могло произойти раньше, во времена, например, царизма, когда приговоренных к смерти сначала лечили, и только потом приговор приводили в исполнение. Но при тоталитаризме советской власти надеться на такое было просто невозможно. Говорили, что после попытки суицида полумертвого Мурсалимова отнесли в камеру и доложили начальству: что делать? Местные руководители, не зная, как поступить в таком случае, связались с Москвой – как быть? Оттуда пришел ответ: так как осужденный Мурсалимов сделал это умышленно, с целью уклониться от исполнения приговора о высшей мере наказания, расстрелять больного в лежачем положении.

Говорят, что первым был расстрелян Волгин, который, когда его вели под усиленным конвоем к месту расстрела по коридорам тюрьмы, очень сильно кричал, так, что вся тюрьма переполошилось.

Даже спустя много лет, когда я уже был далек от адвокатской практики и стал ученым со степенью, кандидатом юридических наук, преподавал на юридическом факультете КГУ, ко мне продолжали обращаться различные люди. В частности, Валерий Сандлер, журналист, который сейчас живет в Америке, одним из самых первых интересовался «трикотажным делом». Было ли это в действительности хищением государственного и общественного имущества, или это все же было частным предпринимательством с упущенной для государства выгодой? Ведь материальный  ущерб государству как таковой нанесен не был.

Я и тогда отвечал, что все осуждённые по этому делу подлежат реабилитации, так как хищения госимущества не было. По моим сведениям, уже после развала СССР в США этот вопрос поднимался в средствах массовой информации представителями еврейской диаспоры. Известный писатель Бертран Рассел возмущался советским беззаконием, когда закону придали обратную силу.

У этого дела было и другое название – «еврейское дело», так как большинство подследственных оказались представителями еврейской национальности. Я не политик, но тут тоже, видимо, была какая-то политическая подоплека. Обратимся к тем временам, что же в то время происходило. Образовалось новое государство Израиль. Его президент Бен Гурион обращается к евреям всего мира с призывом вернуться в обетованную землю. До этого евреи скитались по всему миру, подвергались гонениям, притеснениям и даже массовому уничтожению в годы фашизма. Как реагируют на этот призыв наши кыргызские евреи? Не только они, но и те, которые жили в других республиках СССР? Начинают накапливать богатства, так как прекрасно понимают, что их в Израиле с пустыми руками никто не ждет.

Чтобы добыть богатство, начинают использовать неучтенные возможности Аламединской трикотажной фабрики, где они работали после эвакуации из разных прифронтовых районов СССР. Как я уже писал выше, Гольдман, пожилой еврей с 4-классным образованием, но умный предприниматель-хозяйственник, начальник цеха трикотажных изделий фабрики, предложил своим коллегам не расхищать имущество, мол, опасно, всегда вычислят и посадят. Мол, давайте делать так, чтобы не причинять материального ущерба государству, будем извлекать выгоду, создавая излишки неучтенной продукции, которую можно будет нелегально сбывать через торговую сеть и тем самым зарабатывать необходимые деньги.

Все согласились с этим предложением. Было решено в пустующем автобусном гараже фабрики, где когда-то стояли два автобуса и грузовая машина, поставить десять ткацких прядильных станков новейшего чехословацкого производства, которые собирались купить на собранные в складчину деньги.

Вскоре деньги собрали, купили станки, привезли, поставили их в гараже и запустили производство.

На этих станках работали те же ткачи, которые были на фабрике, только они работали в неурочное время и за это получали зарплату в 2-3 раза больше, чем на фабрике. Выпускаемую продукцию, а это в основном были тюль, женские вязаные кофточки, покрывала и другие товары, моментально раскупали в промтоварных магазинах. Заведующие многих магазинов, через которые сбывался левый товар, были, по материалам уголовного дела, в сговоре с цеховиками во главе с заместителем министра торговли Киргизской ССР Новиковым. Всех их потом посадили.

Вспоминается один случай, о котором мне рассказал сам прокурор Пролетарского района (так назывался тогда Ленинский район города Фрунзе) А. Савченко, который, как и я, но немного позже, в 1950 г. окончил юридический институт им. М. И. Калинина в Ленинграде. «Однажды я собрался ехать в город Токмак по каким-то своим делам», – рассказывал коллега. Когда он проезжал мимо Аламединской трикотажной фабрики, водитель говорит ему, что не мешало бы заправить машину бензином, может не хватить на дорогу. Он велел ему остановиться, а сам прошел через проходную будку, где никого не было, во двор трикотажной фабрики и начал стучать в ворота гаража, чтобы попросить кого-нибудь залить в машину бензин. Как прокурора района его многие знали в лицо, он часто заправлял свою служебную машину таким образом. Вдруг из конторы фабрики выбежали несколько перепуганных работников-евреев и, узнав в чем дело, бросились с канистрами заливать машину. Один из них положил на заднее сидение салона моей машины небольшой сверток, завернутый в газету. «Я поблагодарил за бензин этих суетившихся и незнакомых мне работников фабрики. Про этот сверток подумал, что это бутылка водки или коньяка, как обычно заворачивали в таких случаях хозяйственники района». По дороге в Токмок он остановил машину, чтобы справить нужду. Пересел на заднее сидение и из любопытства открыл сверток. Когда увидел, что там, глазам не поверил. Там лежала пачка сотенных купюр. Он сразу закрыл сверток и начал соображать, с чего бы это? Ответа не находил. Приехав в Токмок и быстро управившись со своими делами, поспешил назад. Приехав домой, заперся в ванной и стал считать деньги – всего было 25 тыс. рублей, целое состояние! Автомашина «Волга», например, в то время стоила 16 тыс. рублей. Он в прокуратуре больше 5 тыс. рублей не получал, а тут такое состояние и притом задарма. Потом, когда произошли аресты на Аламединской трикотажке, он, конечно, понял, что к чему.

Как потом установило следствие (а без применения давления, угроз, обмана оно в то время не работало), цеховики признались, что имели специальный денежный фонд для дачи взяток должностным лицам либо для непредвиденных случаев. Деньги они фасовали пачками в сумме 25000, 15000, 10000 и 5000 рублей. Пачки по 25 тыс. рублей предназначались для высокопоставленного начальства. Самым известным чиновником «по делу трикотажников» проходил Бекжан Дюшалиев, заместитель председателя Совета Министров и председатель Госплана Киргизской ССР, которому, можно откровенно сказать, очень не повезло. Способного и талантливого руководителя, ведущего в то время экономиста и финансиста, боевого офицера-фронтовика, кавалера многих советских орденов и медалей расстреляли в 42 года. В уголовном деле скрыли его фронтовую биографию. А ведь другим фронтовикам, приговоренным к казни, жизнь сохранили. К чему была такая скорая расправа? Увы, этот юридический казус не распутан по сей день. Верховный суд СССР, вынесший приговор с применением дикого принципа «обратной силы закона», уже более не существует. А Верховный суд Киргизской Республики, 22 июля 1999 г. рассмотрев представление Генерального прокурора КР по делу Бекжана Дюшалиева в связи с обращением его детей, оставил расстрельный приговор от 13 июля 1962 г. в силе: «Мера наказания определена с учетом степени виновности Дюшалиева, общественной опасности содеянного им и его личности». Давно уже нет в живых ни Сталина, ни Хрущева, а дело их живет и побеждает!..

Работая в качестве адвоката по делу «милиционеров» и «трикотажников», я размышлял, почему репрессии грянули именно над Киргизией, а не над какой-то другой республикой. В итоге пришел к выводу, что помимо общеполитических задач, связанных с кризисом его социально-экономической политики, Хрущев «закручивал гайки» еще и потому, что везде рассаживал своих выдвиженцев. Первый секретарь И. Раззаков правил нашей республикой с 1950 по 9 мая 1961 г., и он оставался последним руководителем республиканского масштаба, назначенным Сталиным. В апреле 1961 года начались массовые аресты по делу «трикотажки», а в мае И. Раззакова снимают с должности якобы за развал республики и национализм, хотя никакого развала не было и в помине. При Раззакове было построено более 500 фабрик и заводов. А Дюшалиев был его выдвиженцем и соратником, вместе с которым, как председателем Госплана, он строил грандиозные социально-экономические планы по развитию Кыргызстана. Я смотрел и читал официальные бумаги, из которых было видно, что многие экономические проекты, которые пытаются реализовать сейчас, были разработаны еще при Дюшалиеве. Например, освоение угольных копей Кара-Кече и обеспечение страны своим углем, прокладка к этим копям железнодорожной ветки, обеспечение республики своей нефтью и газом… И в этом бездушным бюрократам мерещился национализм? И чтобы дело не выглядело сугубо «еврейским», на скамью подсудимых посадили большую группу «националистов», единственной виной которых было то, что они были кыргызами. Такой мне видится фабула этого скандального «дела».

Политическая реабилитация И. Раззакова в Кыргызстане шла очень тяжело и мучительно и завершилась лишь недавно захоронением его останков по инициативе правительства на родине. Когда же кыргызское правосудие реабилитирует других жертв хрущевской политики волюнтаризма, которая также принесла людям немало слез и горя?..

Карпек КУРМАНОВ

21 февраля 2013 г.

Новый комментарий

Я хочу


Введите символы на картинке:

Пожалуйста, ознакомьтесь с правилами добавления комментариев.
КомментироватьВсего 2 комментария
ВСЕ МАТЕРИАЛЫ НОМЕРА
14:43 // Спорт
Александр Ремезов: тренер чемпионов
(3 комментария)
14:42 // Общество
Дайджест кыргызскоязычных СМИ
eXTReMe Tracker
© Информационно-аналитический портал «PR.kg», 2018 г.
Редакция не несет ответственности за достоверность информации, опубликованной в рекламных объявлениях.
При полном или частичном использовании материалов сайта в сети Интернет и СМИ ссылка на сайт «www.pr.kg» обязательна.
По вопросам размещения рекламы и рекламного сотрудничество обращаться:
Телефоны редакции: (312) 34-34-11, 34-34-27
Администратор сайта: (312) 39-20-02
Факс: (312) 34-34-75
Электронная почта: or@pr.kg
Старая версия, Текстовая версия новостей