Максим ШЕВЧЕНКО::«Мне кажется, до сих пор в постсоветских государствах не было по-настоящему национально ориентированных элит»

Максим ШЕВЧЕНКО:«Мне кажется, до сих пор в постсоветских государствах не было по-настоящему национально ориентированных элит, которые выступали бы с позиции защиты и сохранения народа своей страны, с позиции развития подлинного суверенитета»

Развитие российско-кыргызских отношений требует выработки нового формата взаимодействия. Каким он должен быть? Об этом и многом другом корреспонденты «ОР» беседуют c общественно-политическим деятелем России Максимом ШЕВЧЕНКО.

Эрик Исраилов: Максим Леонардович, главной темой нашего сегодняшнего разговора станут кыргызско-российские отношения. Как вы оцениваете текущий уровень кыргызско-российского сотрудничества?

Максим ШЕВЧЕНКО: Своё заключение я основываю на реальности, которая состоит в следующем: миллион граждан Киргизии фактически находится на постоянном месте жительства в РФ. Они работают, кормя тем самым свои семьи. И это прочнейшая экономическая связь Киргизии и самого киргизского народа с Россией. Да, в чём-то трудовые права этих людей нарушаются и достаточно серьёзно. Но на моих глазах за последние несколько лет произошло расширение прав рабочих из Киргизии. Сегодня я вижу много работников из Киргизии в Москве. Это первый фактор. Второй фактор – готовность Киргизии вступить в Таможенный союз и поддержать Евразийский проект. И мне представляется, что эти два фактора в сочетании дают достаточно сильную связь между Россией и Киргизией.

Э.И.: Киргизия, как вы сказали, выразила готовность поддержать реализацию стратагемы Евразийского Союза. Каково ваше мнение на предмет реалистичности перспективы этого геополитического объединения?

М.Ш.: Я, конечно, не занимаюсь прикладной футурологией, но могу отталкиваться от личности Владимира Путина и того, как он реализует поставленные задачи. Владимир Путин вывел страну из тяжелейшего кризиса, прекратил гражданскую войну, стабилизировал финансовую систему, создал устойчивый бюрократический, управленческий классы. Да, может у всего этого есть издержки и минусы. Но согласитесь, что Россия 1999 года и 2012 года – это две разные страны.

Э.И.: Абсолютно согласен!

М.Ш.: Поэтому я также думаю, что те задачи могут быть выполнены не в том объёме, в котором они были сформулированы в статье В. Путина, но в какой-то степени, безусловно. Подобно первопроходцу…

Болотбек Марипов: Мы знаем, что вы относите Кыргызстан к зоне российских жизненных интересов и являетесь сторонником воссоединения с Россией стран среднеазиатского региона. На сегодня наша страна входит в ОДКБ, в ЕврАзЭС, в процессе вхождения в Таможенный союз, вроде бы и в Евразийский союз обещались войти… Чего же более? Вы довольны нынешним положением вещей?

М.Ш.: Хотел бы внести уточнения. Я не выступал за воссоединение с Россией Средне-Азиатских государств. Полагаю, обратного хода суверенитету тех государств, которые возникли на развалинах СССР, нет. Никто не станет каким-нибудь регионом РФ. Но наряду с этим, я выступаю за всецелое укрепление экономических, культурных связей со странами Средней Азии. Считаю их близкими, родными, а населяющих эти страны людей воспринимаю как братские народы. В связи с этим я не очень доволен тем, буду с вами откровенен, как выстраивается взаимодействие с этими государствами. Эти отношения выстраиваются не столько с народами, сколько с правящими элитами. Мы имеем дело с молодыми неокрепшими государствами, где народовластие является декларативным достоянием. Здесь Киргизия могла бы дать фору многим. По крайней мере, Киргизия – парламентская республика, где парламент является мощным политическим ресурсом и силой. Вместе с тем, существует огромное количество нерешённых вопросов между государствами региона, конфликты между элитами и первыми лицами, невозможность переступить через какие-то фобии. Присутствуют борьба за источники воды, а также конфликты, доходящие до чудовищной трагедии, подобно Ошской. Мне кажется, всё это очень осложняет отношения и сближение между нашими странами. Я сейчас не готов давать каких-либо рецептов или сценариев, но могу сказать, народы региона сами должны попытаться наладить между собой взаимоотношения. Считаю, люди, которые ответственны за Ошскую резню, должны понести самое суровое наказание по каким угодно законам – по исламским, по киргизским, по светским, по европейским. Я с интересом наблюдаю за подъёмом в Киргизии исламского движения, потому что мне кажется, мусульмане, ну и вообще верующие люди, если бы Киргизия была христианской, то я бы сказал христиане, но так как Киргизия по преимуществу исламская страна, то мусульмане должны стать той силой, которая протянет руку узбекскому народу и примет ответную руку, дистанцировавшись от того ужаса, который весь мир и мы в России наблюдали в 2010 году в Оше. Этому ужасу нет прощения, оправдания и забвения!

Б. М.: На выборах после событий 7 апреля 2010 года Россия поддерживала, похоже, любого, кто публично объявлял о своей «пророссийскости». В итоге 4 из 5 оказавшихся в парламенте партий были так называемыми пророссийскими. Но это никак не повлияло на сближение между нашими странами. Более того – наши политики быстро забыли о своих обещаниях, осталась лишь пророссийская риторика, но не более того. И сегодня у нас во внешней политике сильные турецкий, китайский векторы, но никак не российский. Почему так произошло?

М.Ш.: Я не могу себя считать глубоким специалистом по Киргизии и знать политическое пространство. Есть люди, которые гораздо лучше разбираются в ситуации в стране. Я ориентируюсь на то, что пишут журналисты, рассказывают мне мои друзья, бывающие там. Дело в том, что элиты, управляющие государствами, с большим европейским лоском или меньшим европейским лоском, или с азиатской помпезностью, обладающие нефтью и газом или не обладающие такими ресурсами, так или иначе, имеют одинаковую природу. Их главная проблема – это отсутствие статуса. Статусы всем этим новообразованным государствам, включая и Россию, конечно же, даёт мировое сообщество, так называемая западная элита. Поэтому сколько ни дружи с Россией, но дорога в Брюссель, Нью-Йорк или Париж, Лондон идёт не через Москву. Я не хочу никого обижать, но прагматичный разум постсоветского истэблишмента, несмотря на очевидные непосредственные выгоды прямых отношений, которые подразумевают готовность к суверенитету, независимой позиции, у них отсутствует. Зато у них присутствует желание хорошо жить, сладко есть, мягко спать, при этом периодически то в Брюсселе, то в Нью-Йорке, то в Пекине говорить от имени своих народов. Это их общий порок. Думаю, это и есть их болезнь. Стамбул или что-то другое ближе к Лондону и Нью-Йорку, чем Москва.

Э.И.: Это крайняя форма оппортунизма! Какое реноме у вас сложилось по отношению к нашей киргизской политической элите?

М.Ш.: Ещё раз подчеркну, я не хочу обижать киргизский народ. Мне знакома позиция киргизской интеллигенции, верующих, которые осудили Ошскую резню. Но для меня люди, которые были во власти в тот момент, абсолютно неприемлемы как политики. Это моя личная позиция! Я им это никогда не прощу. У меня в Оше есть близкие друзья и киргизы, и узбеки. Я считаю, это была криминальная, бандитская, чудовищная по масштабу акция. Сейчас делают вид, что как бы ничего не было. И люди, бывшие в то время во власти, а ныне считаются политиками, принимаются на Западе, хотя у некоторых из них, в том числе у женщин, на мой взгляд, руки просто в крови. Полагаю, когда падут тиранические режимы, которые, так или иначе, присутствуют в регионе, то народы региона без наркодельцов, криминальных и коррумпированных бандитов, проникших во власть, без агентов западного влияния, сами найдут пути к своему общему будущему. Думаю, этот конфликт является причиной амбиций и чудовищного эгоистического презрения к людям со стороны ряда политиков. Вот если вы их имеете в виду как оппортунистов, то я считаю, они просто преступники. А те люди, которые не имели тогда прямого отношения к переброске ОМОНа и подобным вещам, известным нам буквально по минутам, не могут считаться оппортунистами. Просто у них нет основы. Мне кажется, до сих пор в постсоветских государствах не было по-настоящему национально ориентированных элит, которые выступали бы с позиции защиты и сохранения народа своей страны, с позиции развития подлинного суверенитета. Были люди, которые работали с международными элитами, Ага Ханом, ещё с какими-то мировыми фондами. Но национально ориентированные силы, которые бы выросли из души народа, из его мироощущения, ещё не вышли на политическую арену. По отношению к этим силам для меня все оппортунисты.

Б.М.: Средняя Азия всегда являлась зоной интересов и Китая. КНР давно выдает Кыргызстану ежегодные гранты на ремонт дорог в столице, закупку сельхозтехники. Сейчас началось финансирование строительства ЛЭП «Датка – Кемин» на 310 млн. долларов, вовсю обсуждается проект строительства железной дороги на Китай с возможностью передачи месторождений рудных ископаемых по маршруту трассы на освоение компаниям из КНР. На этом фоне выглядят странными неспешные шаги России в части обещанного освоения гидроэнергетических проектов и полное отсутствие проектов в других сферах. Как долго это может еще продолжаться?

М.Ш.: Разница между Россией и Китаем очевидна. КНР наш великий сосед, которого я совершенно не боюсь и считаю КНР одним из величайших государств современности по тому потенциалу, которым он обладает. Естественно он является одним из главных субъектов политики в Центральной Азии. Китайцы действуют достаточно осторожно, не грубо и рационально. На сегодняшний день Китай не является либеральным государством. В Китае вся внешняя политика, включая и экономику, определяется Генеральным штабом Народной освободительной армией Китая. Армейские структуры в Китае являются даже более лидирующими, более важными, чем Коммунистическая партия Китая и номенклатура этой партии. Поэтому высочайшая степень организации китайцев, с которой не может сравниться ни одна нация в современном мире, конечно, многих пугает. Я понимаю, Киргизия маленькая страна, соседствующая с огромным Китаем. Мне кажется, у Киргизии от сотрудничества с Китаем только одни плюсы. Бесспорно, надо уметь торговаться. Китайцы – это народ, который получает ровно столько, сколько может взять, но не за счёт насилия, а за счёт торговли. У них нет никакого интереса на этой огромной евразийской границе длиною в тысячи километров устраивать какие-либо конфликтные очаги. Китаю и так хватает проблем с Индией, в зоне Юго-Восточной Азии, с Японией в Китайском море.

Э.И.: Плюс Тайвань…

М.Ш.: Да, плюс Тайвань. Сухопутная граница для Китая – это граница мира, развития, экономической экспансии, строительства коридора до Ирана, который, естественно, не может не пойти через Киргизию. То есть проекты китайцы формулируют невероятно амбициозные. Главное, когда слышишь про какой-либо китайский проект, то ни на одну секунду не сомневаешься, что они его реализуют. Современный Китай – это одна из самых эффективных машин цивилизаций и государств, которые когда-либо видела история человечества, по управляемости, по наличию человеческого ресурса, финансовым ресурсам, способности людей усваивать плоды интеллектуального труда. С китайцами надо вести дела с чувством собственного достоинства. Те, кто что-то у китайцев просит, очень плохо заканчивают. К таковым они пропитываются внутренним презрением и отбрасывают в сторону. Мне кажется, сегодня Россия не может конкурировать с Китаем в плане инвестиций и реализации такого рода проектов. Мы в России даже дорогу «Москва – Петербург» не можем построить, так как упёрлись в Химкинский лес. Нам какая-то Евгения Чирикова, выйдя на опушку Химкинского леса, остановила строительство современной скоростной дороги, которая в Европе считается делом позавчерашнего дня. Разумеется, в Китае такое невозможно сделать. Пусть даже миллион таких «Чириковых» выйдут на опушку Пекинского леса, то этих «Чириковых» твёрдо уберут с пути, потому что дорога важнее. Таким образом, Китай сегодня является грозной и серьёзной силой, и, слава Богу, дружественной по отношению к России и Средне-Азиатским странам.

Б.М.: Последний состоявшийся саммит ШОС обнажил притязания Китая не только на Центрально-Азиатский регион, но и на весь Таможенный союз в целом. Приемлема ли для России предлагаемая Поднебесной так называемая зона свободной торговли? Каковы, на ваш взгляд, должны быть границы китайской экономической (культурной и т.д.) экспансии?

М.Ш.: Я не являюсь специалистом в этом вопросе, поэтому буду исходить из философского понимания этой темы. Мне представляется, что закрываться от Китая надо умеючи, как бы при этом
открываясь. Бессмысленно становиться просто рынком для китайского ширпотреба. Но Китай открыт для инвестиций. Тот кто не инвестирует в Китай, а лишь является заложником сетевых финансовых корпораций, которые покупают товары, чтобы потом их продать населению, те, естественно, становятся просто китайскими колониями и проигрывают. С китайцами надо вести переговоры не с позиции силы, а с позиции ясного понимания собственных возможностей и достоинства. Тогда эти отношения могут быть достаточно гармоничными. Ведь главный аспект китайской философии, который и является фундаментом его политики, – это достижение гармонии. И если говорить о Таможенном союзе, то здесь надо придерживаться таких же принципов, а не просто торговаться по поводу каких-то цифр и вопить или о китайской экспансии, или привлечении китайских денег. Ни то, ни другое – неправильно. Надо понимать, кто ты есть. И только тогда ты можешь выходить на переговоры с китайцами.

Б.М.: В чем, по-Вашему, заключены причины неуспеха политики РФ в Кыргызстане? В том, что КР – недобросовестный партнер? В том, что Россия все никак не может определиться со своей политикой либо с партнерами в этой стране? Или, быть может, в том, что в КР слишком велико влияние других государств? Ваши варианты...

М.Ш.: Думаю, второе предположение ближе к истине. Россия имеет отношения с группами элит, так как российский политический класс сам по себе разбит на группы, связанные с определёнными корпорациями, которые обладают ресурсами, но гораздо меньшими, чем американские элиты. По большому счёту, это группы власти. Они имеют свои финансовые интересы, которые интерпретируются ими как политические. Иногда интересы некоторых групп совпадают. Тогда это предстаёт перед нами как единая стратегия Российского государства. В России нет целостного политического пространства, нет концепции в политике по отношению к СНГ, и уж тем более к Центральной Азии. Какое-то государство за ЛУКОЙЛом, какое-то за Beeline`ом, ГАЗПРОМом. Вот такая политика не может быть эффективной и национально ориентированной. Она всегда будет проигрышной. Я не хочу говорить, что киргизские элиты это ангелы во плоти. Но мне кажется, когда они делают выбор между американской политикой, гораздо более последовательной, целостной, то человеческая тяга к более внятному, понятному вынуждает их к дрейфу в американскую сторону, даже при условии, что они хотели бы быть связаны с Россией в силу своих исторических, семейных отношений. К сожалению, отсутствие внятности со стороны России не позволяет им двигаться по этому пути.

Э.И.: Последний вопрос – через призму футурологии. Какой дальнейший сценарий развития событий в свете кыргызско-российских отношений вы прогнозируете?

М.Ш.: Очень важным фактором российско-киргизских отношений является борьба за права трудовых мигрантов. Я знаю, что такой борьбой занимается Исламский комитет во главе с Гейдаром Джемалем и ряд других организаций. Но этого явно недостаточно. Если киргизские рабочие в полной мере, конечно, как иностранные рабочие, обретут такие же права, как и граждане России, в плане защиты их прав, то это будет существенным фактором укрепления отношений между нашими странами. И этот инструмент гораздо эффективней, нежели тонны подписанных бумажек.

Беседу вели
Эрик ИСРАИЛОВ,
Болотбек МАРИПОВ

21 июня 2012 г.