ГлавнаяНовостиГазетаRSS

Информационно-аналитический портал «PR.kg»
11 декабря 2018, 10:16

← вчерасегодня ↓

интернет газета интим знакомств
814 (494)
813 (493)
812 (492)
811 (491)
810 (490)
809 (489)
808 (488)
807 (487)
806 (486)
805 (485)
Архив ↓
смотреть материалы номера:
Опубликовано в 14:36
Раздел: Общество

УЧЕБА В ДЖАМБУЛЬСКОМ УЧИЛИЩЕ

УЧЕБА В ДЖАМБУЛЬСКОМ УЧИЛИЩЕ

В 1940 году в возрасте 12 лет я попал в железнодорожное училище города Джамбула, которое окончил в 1942 году, получив специальность помощника машиниста. Война шла вовсю, а железнодорожники состояли на особом военном учете. Поэтому после окончания училища меня сразу распределили на работу в железнодорожное депо станции Пишпек. У нашего паровоза было два маршрута. Мы возили грузы на станцию Луговое и на станцию Быстровка. Работа была очень тяжелая. В Луговое мы ехали 6 часов туда и 6 часов обратно. За это время помощнику машиниста нужно было лопатой-грабаркой перекидать в топку паровоза около 15 т. угля, причем бросать его надо было не абы как, а веером, чтобы он хорошо горел. Я очень педантично относился к своему внешнему виду и поэтому очень страдал и мучился, так как стал чумазым, одежда и тело были пропитаны мазутом и угольной пылью, которые за время отдыха (двое суток) ничем не отмывались.

Оставлять работу на железной дороге самовольно запрещалось под угрозой военного трибунала. Проработал в депо я один год. Жил на квартире на станции Пишпек у одной русской старушки. Снимал угол, где стояла только моя кровать.

Однажды неожиданно приехал отец, нашел меня в моем убогом жилище, в перепачканной робе и ужаснулся. После недолгих расспросов о житье-бытье сказал: «Сынок, такая работа тебе не по плечу, собирайся, едем домой». Оказывается, к этому времени двое моих братьев – Аскарбек 1922 года рождения и Юсупбек 1924 года рождения уже находились на фронте. Поэтому отец счел необходимым мое присутствие в доме в качестве старшего. Я потом думал почему: он так поступил, ведь меня могли осудить?! Ответ на этот вопрос только один. В это сложное и трагическое время, когда человеческая жизнь стала не ценнее жизни муравья, наверное, у него было предчувствие грядущей беды, что и произошло на самом деле. Вскоре он погиб при весьма странных обстоятельствах. Ему было всего 46 лет.

Не теряя времени зря, я упорно стал готовиться к сдаче экзаменов за среднюю школу экстерном. Тогда, в пылу борьбы за всеобщую грамотность, это право давалось всем. В 1944 году, по предложению председателя Курдайского райисполкома Исагулова, я был определен на должность заведующего мобилизационным отделом райисполкома, в обязанность которого входила мобилизация по разнарядке девушек старше 18 лет на работу в горнорудные комбинаты. Впоследствии, уже в наши дни, за свою работу был награжден медалью СССР «За доблестный труд в тылу в годы Великой Отечественной войны».

МОСКВА – ЛЕНИНГРАД

В том же 1944 году, сдав экзамены в Георгиевской средней школе, получил аттестат зрелости и поступил, по совету двоюродной сестры Абиды Убукеевой (внучки Канат-хана), в Ленинградский государственный институт физической культуры им. П. Ф. Лесгафта, который был эвакуирован во Фрунзе из осажденного Ленинграда. Студентам институт выдавал продовольственную карточку на 800 гр. хлеба в день и другие продукты. В институте открылось киргизское отделение, которое возглавлял Аширалы Умуралиев. Там обучались, помимо моей сестры Абиды, такие ребята и девушки, как Омурзаков Долон, Копбаев Сапаргалы, Аманкулов Зарлык, Макешева Куку (мать Чынары Жакыповой), Кокумбаева Бубуниса и другие, всего человек 50.

12 августа 1945 года, сразу после парада Победы, состоялся физкультурный парад в Москве на Красной площади. Я тоже участвовал в этом мероприятии в составе киргизской делегации, состоявшей из 150 человек. Руководил делегацией Аширалы Умуралиев. На трибуне Мавзолея парад принимал Сталин и другие руководители страны.

Закончили киргизские студенты данный вуз уже в Ленинграде. Долон Омурзаков впоследствии стал председателем Республиканского комитета физической культуры и спорта. В настоящее время его имя присвоено Центральному Республиканскому стадиону. Сапаргалы Копбаев был назначен ректором Института физической культуры, где он проработал достаточно долгое время. Я же связывать свое будущее со спортом не стал. Вместе с группой ребят мы выехали в сентябре 1945 года в г. Алма-Ата с целью поступить в юридический институт. Приемные экзамены успешно выдержали и поступили на первый курс. Со мной были Агибетов Асанжан, Бердалиев Шамши, Кыдыралиев Кудаш, Тургунбеков Рафик и Алымкулов Сагынбек. Многие из них стали впоследствии известными юристами, государственными и партийными работниками.

После окончания первого курса мы с ребятами приехали на каникулы во Фрунзе. Через некоторое время ко мне домой пришел Кудаш Кыдыралиев и говорит: «Мой дядя Календаров, председатель Верховного суда Киргизской ССР предлагает мне ехать в Москву продолжать учебу. Я один ехать не хочу и попросил его послать тебя со мной. Как ты на это смотришь?» Я с радостью согласился. На следующий день мы пошли к его дяде в Верховный суд. Он встретил нас радушно, показал письмо из Минюста СССР, в котором Киргизской ССР предоставлялось 2 места для учебы Московском юридическом институте. Прощаясь, он сказал, что билеты на поезд нам купят, выдадут какие-то деньги на личные расходы, и нам срочно нужно готовиться к отъезду.

В указанное время я в полной боевой готовности прибыл на железнодорожный вокзал города Фрунзе. Мать в дорогу снабдила меня мешочком в 5-6 кг. талкана, смешанного с сахарным песком и топленым сливочным маслом. В то время с продовольствием было очень туго, до 1947 года в СССР существовала карточная система на хлеб и другие продукты питания.

Вот уже поезд тронулся, а друга Кудаша все нет и нет. Что делать? Пришлось ехать одному. К счастью, мой билет и направление были у меня.

Приехав в Москву (в дороге был 7 суток) пошел в Минюст СССР, показал свое направление. Меня отправили в Московский юридический институт, предварительно позвонив туда. Москву я уже немного знал, жил здесь и тренировался с июня по август 1945 года, когда готовился физкультурный парад. В институте мне сказали: «Вас зачислят на второй курс, если вы сдадите разницу зачетов и экзаменов, но имейте в виду, что мест в общежитии нет, устраивайтесь сами, где хотите». Я ответил, что жилье снимать не могу, так как на это у меня нет средств. Тогда мне посоветовали обратиться в Министерство высшего образования СССР, и я пошел туда.

В министерстве я был принят начальником управления Ходжаевым, туркменом по национальности. Он сочувственно отнесся к моему положению (сейчас такое представить трудно) и после ряда телефонных звонков предложил мне: «Поезжай в Ленинград, если хочешь, там тебя примут в юридический институт им. М. И. Калинина на второй курс со сдачей разницы. У них там тоже нет общежития, его разбомбили в годы блокады, но будешь жить в общежитии Ленинградского финансово-экономического института. Я договорился с его ректором». Я с радостью согласился и поблагодарил Ходжаева за помощь.

Я хорошо понимал, что Ленинград это не Москва. Город только что пережил трехлетнюю блокаду, страшный голод, и жить там будет нелегко. Тем не менее, я был очень рад учиться в Петербурге, бывшей столице Российской империи, городе трех революций, культурном центре страны.

В этот же день на поезде «Стрела» поздно вечером я прибыл на железнодорожный вокзал «Московский» города Ленинграда. Это был мой первый приезд в этот несравнимый ни с чем по красоте город, построенный на европейский манер выдающимися зарубежными и русскими архитекторами Растрелли, Джакомо, Монферраном, Росси, Воронихиным и другими знаменитостями. Недаром Петербург величают «северной Пальмирой».

Питер встретил меня неласково. Но я уже прошел неплохую школу выживания и был готов к трудностям. Естественно, меня, студента, на вокзале никто не ждал. Где-то в 2-3 часа ночи, вконец уставший с дороги, я прилег на скамью на привокзальной площади, попросив пожилых женщин, сидящих рядом, чтобы они присмотрели за моими вещами и за мной. Положив под голову мешочек с талканом, я провалился в глубокий сон. Когда проснулся, была еще ночь, но ни моего мешка, ни соседок не было. На скамье сидели другие люди, которые сказали, что ничего не видели.

Утром расспросил людей, где найти институт, и пошел туда. Прошел пешком по Невскому проспекту почти от начала до конца, перешел Дворцовый мост и свернул налево на Университетскую набережную. Там за главным корпусом ЛГУ, расположенном в знаменитом на весь мир здании «Двенадцати коллегий», стояло обшарпанное здание нашего института, разместившегося в бывшем Дворце сиятельного князя Алексея Меншикова – сподвижника императора Петра Великого. Институт был создан в 1930 году на базе факультета советского права ЛГУ и сначала назывался Институт советского строительства и права Наркомата юстиции РСФСР. В 1931-1935 годах он назывался Институт советского права, в 1935-1936 гг. Правовой институт, в 1937-1939 годах Юридический, с 1940 года 1-й Юридический, а в 1946 году ему было присвоено имя «всесоюзного старосты» М. И. Калинина. В 1954 году институт снова объединился с юридическим факультетом ЛГУ.

Дождался в приемной директора института Лазутина, который сказал мне, что в отношении меня осведомлен и вызвал кого-то из учебной части, приказал ему оформить мое зачисление в институт. Я был в безвыходном положении и рассказал директору о том, что у меня на вокзале украли все продукты и что у меня кончились деньги. Он тут же вызвал одного активиста-старшекурсника и поручил ему, поставить меня на полное довольствие до того времени, пока я не получу общежитие и продовольственную карточку. Я прожил в квартире Кеши (так звали моего благодетеля) около месяца. Вспоминая прошлое время, я благодарен судьбе за то, что в самые трудные для меня дни она сталкивала меня с такими замечательными людьми, как начальник управления министерства Ходжаев, директор института Лазутин, родители Кеши, да и сам он. Сейчас, когда мы наблюдаем процессы общего духовного и морального упадка, трудно представить, что такое теплое и неравнодушное отношение к чужому человеку могло иметь место. Ведь я никому не был, как говорится, ни братом, ни сватом. Но мне помогали, как родному человеку, и в этом была, наверное, непобедимая сила людей того нелегкого времени. Их били, терзали, уничтожали, но человеческий капитал в них становился все сильнее и сильнее. Хотя, конечно, встречались мерзавцы и проходимцы. Например, те, кто украл у меня, молокососа, самое последнее в чужом городе.

Лишь через год, приехав во Фрунзе на каникулы, я узнал, что случилось с моим другом Кудашем Кыдыралиевым (мои казахские однокурсники должны помнить его как сильного борца) и почему он не поехал со мной. Оказывается, его родители, которые были родом из Нарына, узнав о том, что он собирается ехать на учебу в Москву, приехали, нашли его и как следует побили, приговаривая: «Все бегут оттуда, а ты, дурак, рвешься туда!», и увезли его в Нарын, где он прожил чуть ли не взаперти целый год. Там его быстро женили. А на следующий год он поступил во Фрунзенский сельскохозяйственный институт им. Скрябина на зоотехнический факультет, а потом много лет работал председателем колхоза у себя в Нарыне. Сейчас, к сожалению, дорогого друга Кудаша, который сыграл в моей жизни вот такую судьбоносную роль, уже давно нет в живых.

Учеба в Ленинграде давалась мне нелегко, я столкнулся совсем с другим уровнем знаний, высокими требованиями, маститой академической профессурой, где почти каждый был руководителем целой школы или в крайнем случае какого-то научного направления. Нам преподавали такие профессора и академики, как М. Д. Шаргородский, Д. М. Догадов и другие, которые были учеными с мировыми именами.

Однако упорство и усидчивость, а эти качества у меня были, но еще больше – желание не опозориться перед родными и близкими и не вернуться домой ни с чем дали свои положительные результаты. Да и в процессе учебы я очень скоро понял, что при должном усердии можно догнать моих ленинградских сверстников и получить отличное образование. Как я уже говорил, профессорско-преподавательский состав института был самого высокого уровня.

Наш курс, набранный сразу после окончания войны в 1945 году, состоял из 10 групп по 25 студентов в каждой. Это был очень сильный и дружный курс. Многие из наших студентов были демобилизованы из рядов Советской Армии. Среди них были два Героя Советского Союза: разведчик Николай Тузов, потерявший на войне обе ноги, и танкист Александр Приамурский, который горел в танке и ослеп. Многие студенты имели по 5-6 орденов и медалей. Воистину это был «звездный курс». Девушек на курсе было очень мало. Из мужчин, не участвовавших в войне, были только двое: я и студент Владимир Крюковских из Кемерово.

Из книги воспоминаний
Карпека КУРМАНОВА
«Исповедь юриста»

9 мая 2013 г.

Новый комментарий

Я хочу


Введите символы на картинке:

Пожалуйста, ознакомьтесь с правилами добавления комментариев.
Комментировать
ВСЕ МАТЕРИАЛЫ НОМЕРА
14:36 // Общество
УЧЕБА В ДЖАМБУЛЬСКОМ УЧИЛИЩЕ
14:24 // Общество
КНИГА СКОРЕЕ ЖИВА, или что почитать для саморазвития
(2 комментария)
14:23 // Общество
О чествовании ветеранов Великой Отечественной войны В Посольстве Республики Казахстан в Кыргызской Республике
14:19 // Общество
Меняю тещу на запаску
14:15 // Общество
Помогите глазам сейчас, они ведь с нами всегда!
14:13 // Общество
Убийственные обычаи на селе
eXTReMe Tracker
© Информационно-аналитический портал «PR.kg», 2018 г.
Редакция не несет ответственности за достоверность информации, опубликованной в рекламных объявлениях.
При полном или частичном использовании материалов сайта в сети Интернет и СМИ ссылка на сайт «www.pr.kg» обязательна.
По вопросам размещения рекламы и рекламного сотрудничество обращаться:
Телефоны редакции: (312) 34-34-11, 34-34-27
Администратор сайта: (312) 39-20-02
Факс: (312) 34-34-75
Электронная почта: or@pr.kg
Старая версия, Текстовая версия новостей