Юрий ШЕВЦОВ: «НЕПОНЯТНО, ПОЧЕМУ КИРГИЗИЯ ИМЕЕТ ПРЕТЕНЗИИ К БЕЛОРУССИИ»

Интервью с директором Центра по проблемам европейской интеграции Юрием ШЕВЦОВЫМ (Беларусь, Минск).

– Юрий Вячеславович, как бы вы охарактеризовали межгосударственные отношения России и Белоруссии на текущий момент времени?

– Россия и Белоруссия – это самые близкие союзники на постсоветском пространстве среди постсоветских государств. Между Россией и Белоруссией существует даже так называемое Союзное государство, то есть самая высокая степень интеграции между постсоветскими странами. Но при всём этом Россия и Белоруссия остаются разными государствами, интересы которых порой не сходятся. Также Россия и Белоруссия отличаются по массе. Россия является крупным ядерным государством, а Белоруссия – это менее чем 10-миллионное по численности население, небольшая страна в Восточной Европе. Поэтому между Россией и Белоруссией остаётся большое пространство для противоречий. В большинстве своём эти споры касаются экономических вопросов, но иногда и политических. 

– Разногласия по газовому вопросу…

– Нет, так как вопрос стоит немного шире. В рамках интеграционных объединений, таких как Союзное государство, Евразийский экономический союз, куда входят Россия и Белоруссия, исключены некоторые болезненные для Белоруссии товарные позиции с учётом некоторых корректив. Проблема цены на газ – это только одна из вот таких болезненных позиций для Белоруссии. Есть и другие, скажем, Белоруссия недовольна тем, что с российской стороны искусственно сдерживается белорусский продовольственный экспорт в Россию. Белоруссия также хотела бы добиться равных условий для своих предприятий военно-промышленного комплекса на российском рынке. Есть ещё ряд аналогичных моментов. Поэтому цена на газ, повторюсь, лишь одна из спорных позиций.

– А почему Белоруссия не желает платить за газ по рыночным ценам?

– У Белоруссии и России есть Таможенный союз. В рамках Таможенного союза существует график перехода к определению рыночной цены на газ для Белоруссии. Данный график подразумевает, что через некоторое время Белоруссия должна стабильно получать газ по ценам внутреннего российского рынка. В принципе, Белоруссия и так получала газ по цене одного из российских регионов, плюс цена доставки. Но сейчас возник спор об изменении формулы определения этой цены в связи с тем, что на мировом рынке цены упали. Теперь Белоруссия хочет изменить саму формулу определения цены на газ, да так, чтобы она ещё более упала.

– Венесуэльскую нефть уже распробовали... Так может, уже настало время распробовать и катарский газ?

– Когда была эпопея с венесуэльской нефтью, то тогда же успели договориться и о начале поставок в Белоруссию катарского газа. Но просто до этого не дошло, так как Россия предложила Белоруссии заключить Таможенный союз, и в рамках данного объединения были сняты все противоречия. В результате Белоруссия начала получать газ по цене одного из северных российских регионов, что, естественно, оказалось выгодней, чем получение сжиженного газа из Катара. Вот так и отпала катарская тема. Дойдёт ли сейчас до такой степени? Мне кажется, что не дойдёт.

– Катарский газ – это область гипотетики.

– Повторюсь, договорённости об этом начинали формироваться, и если бы не заключение Таможенного союза, то это бы было. Я полагаю, до таких, так сказать, ужасов, дело не дойдёт. Катарский газ, иными словами, будет означать разрушение Таможенного союза. Не думаю, что споры России и Белоруссии из-за двухсот миллионов долларов, именно о такой сумме речь идёт, – это цена Таможенного союза.

– Как бы вы оценили визит президента Белоруссии А. Лукашенко в Бишкек на юбилейное заседание Совета глав государств СНГ? Обсуждались ли двухсторонние договорённости и соглашения, если они, конечно, существуют?

– Знаете, визит именно в таком разрезе, касающийся двухсторонних киргизско-белорусских отношений, у нас практически не обсуждался. Причина напряжённости в киргизско-белорусских отношениях всем прекрасно понятна – это К. Бакиев. С белорусской стороны это выглядит как искусственное нагнетание проблемы со стороны Киргизии. Киргизия же считает иначе. В целом, это не та тематика, которая в Белоруссии обсуждается.

– Визит А. Лукашенко в Киргизию на юбилейное заседание стал формальным и номинальным – так мы его можем охарактеризовать?

– Визит имел целью участие и обсуждение интеграционных процессов. То есть он был не двухсторонний.

– Конечно, он не был двухсторонним, но это же никак не мешает главам двух стран провести двухсторонние переговоры.

– Не знаю. В любом случае проблема понятна, как понятна киргизская позиция и белорусская позиция. Мы, конечно, можем и пообсуждать тему о К. Бакиеве, но я скажу, как она выглядит в Белоруссии. Непонятно, почему Киргизия имеет претензии к Белоруссии, ведь Белоруссия приняла К. Бакиева с территории Казахстана, куда он был вывезен из Киргизии. С точки зрения Белоруссии, в той ситуации она стала фактором, способствующим предотвращению гражданской войны в самой Киргизии. Там, собственно говоря, была просьба принять К. Бакиева, точно так же, как сегодня Акаев находится в России. Поэтому вот такая жёсткая киргизская позиция с белорусской точки зрения выглядит неоправданно жёсткой.

– А что известно про К. Бакиева? Чем он занимается в Белоруссии? Может, он завод по производству детских игрушек успел построить, о чём он сам заявлял на пресс-конференции?

– Он здесь сидит тихо, никто его не видит и не слышит. А по поводу завода, не знаю, надеюсь, построил, ведь как-никак обещал же (смеётся). На дипломатических приёмах его тоже не видно.

– Существуют ли общие закономерности в интеграционных процессах Беларуси и Кыргызстана?

– Да, есть одна общая черта. Как для Киргизии, так и Белоруссии главным партнёром является Россия. Но между Белоруссией и Россией, Киргизией и Россией пролегает огромное расстояние в контексте масштабов. Россия огромна, а наши страны маленькие. Так, выстраивать отношения с Россией означает постоянно вызывать к себе интерес и в то же время постоянно опасаться излишнего интереса. То есть это одна и та же проблема: построить союзные отношения с очень близким государством и народом, исходя из разного геополитического веса наших стран. У Киргизии примерно те же проблемы с Россией, что и у Белоруссии. 

– Президент Белоруссии Александр Лукашенко в ходе встречи с госсекретарём Союзного государства Григорием Рапотой пригрозил «оптимизировать» участие Белоруссии в Евразийском экономическом союзе. Что, по-вашему, подразумевает глагол «оптимизировать»?

– Сократить количество белорусских чиновников, прикомандированных к органам управления
ЕАЭС в Москве. А. Лукашенко сказал, что там около тысячи белорусских чиновников, и их будет меньше. Но это то, что А. Лукашенко расшифровал. А вот до чего дойдёт, то есть по каким линиям будут отозваны чиновники, не было сказано. Тут можно только лишь догадываться. В любом случае, со стороны Белоруссии речь идёт пока только о ЕАЭС. Кроме этого союза, у Белоруссии с Россией действует ещё и Союзное государство, которое функционирует параллельно и никак не связано с ЕАЭС. Вот в рамках данного Союзного государства у России и Белоруссии очень высокая степень взаимодействия, и даже выше, чем в рамках ЕАЭС. Поэтому заявления подобного рода надо воспринимать с изрядной долей спокойствия. Ни о каком возможном разрыве отношений России и Белоруссии речь не идёт.

– А я назвал вам только одну трактовку, вторая же оформлена в виде угрозы А. Лукашенко пересмотреть участие Белоруссии в ЕАЭС… Что имеется в виду под словом «пересмотр»? Сокращение степени участие Белоруссии в ЕАЭС?

– Да, да. Опять при этом повторюсь, что существует Союзное государство, которое не ставится под какие-либо сомнения. В общем, это обычная торговая война. У нас что-то с Россией за последнее время давно не был торговых войн, непривычно. Судя по всему, они начинаются.

– Да, я читал, как А. Лукашенко бравировал тем, что белорусские товары могут экспортироваться на европейские рынки.

– Это он сказал о продовольственном экспорте, а именно, что он идёт в Европу, и претензий по качеству нет, а со стороны России они возникают. Таким образом, претензии адресованы Россельхознадзору. Хочу повториться, что, судя по всему, перед нами начало очередной торговой войны между Россией и Белоруссией. Таковых было много, доходило даже до венесуэльской нефти и переговоров по катарскому газу, но все они рано или поздно заканчивались примирением и ещё более хорошими отношениями, чем были до торговой войны. Я думаю, что сейчас происходит примерно то же самое: будут гром, молнии, а потом всё нормализуется.

– Воцарившаяся идиллия после грандиозной ссоры.

– Да, конечно.

– И в завершение беседы такой общий вопрос, а именно: может ли А. Лукашенко существовать вне пророссийской парадигмы?

– Нет, ни при каких обстоятельствах. Возможны некоторые манёвры, скажем, на Западе много сил, заинтересованных в разрыве союза России и Белоруссии, но в целом А. Лукашенко не может отойти от нескольких принципиальных пророссийских установок. Он их закрепил даже на референдумах ещё в 1995, 1996 годах: это русский язык как второй государственный, это определённая символика, это Союз с Россией. Всё перечисленное закреплено решениями референдумов. А для Запада такой курс совершенно неприемлем и является нарушением всех восточноевропейских стандартов. Для А. Лукашенко же это тот самый курс, на котором он все двадцать с лишним лет находится у власти, пользуясь поддержкой народа. Поэтому отойти от этого курса для него невозможно, его тогда свергнут, растопчут. В общем, даже вопрос так не стоит.

Беседовал Эрик ИСРАИЛОВ

29 сентября 2016 г.