ЗЕЛЁНОЕ СТЕКЛЫШКО или СЕРОЕ НЕБО ПОСТСОВЕТСКОГО ДЕТСТВА

Не только минувшему Дню защиты детей посвящается

Зелёное стеклышко было секретом нашего детства. Этот осколок, кем-то разбитой бутыли, мог до неузнаваемости преобразить окружающий мир. Зелёное небо, зелёные люди и зелёные дома делали из обычной улицы сказочное королевство, или далёкую планету из фантастических фильмов…

«Лиля»

В известном фильме Мудиссона «Лиля навсегда» («Lilia 4ever») постсоветское детство обрисовано без прикрас и гламура. Сумеречная атмосфера в осколке сгинувшей империи, потемневшие от ненужности стены вымирающих этажек. Зияющие пустотой, и отдающие эхом, железобетонные каркасы недостроек. Бродячий мальчик, изгнанный отцом из дома. Оставленная эгоистичной матерью, девушка-подросток, в которой взрослые и сверстники видят не живого человека, а средство обогащения, или объект сексуальной эксплуатации. Брошенное детство, беспризорность сознания, умноженная на  миллионы вычеркнутых судеб.

Постсоветский подросток Лиля — нежданный гость. А вернее, «нежеланный ребёнок», как писала её мать, отказываясь от родительских прав. Когда нежданный гость уйдёт, его ухода даже не заметят. Тем более, мальчик — единственный человек, который искренне и бескорыстно любил Лилю, тихо умер на лестничной площадке. Значит, никому не нужна. Никто не вспомнит. Ничьё сердце не сожмётся. Ни на Родине, ни в Швеции.

Дело не только в судьбе Лили. Все примеры детства и отрочества в фильме Мудиссона — сплошная драма. Даже шпана, надругавшаяся над Лилей, тоже скорее, жертва жестокого времени, чем его герой. Эти беспощадные друг к другу подростки — болезненная поросль, пробивающаяся через щели, насквозь прогнивших половиц постсоветья. Слепые обитатели сумеречно-безысходного бытия, освещённые сиянием победившего эгоизма. Судьба Лили — это история о детстве, забытом эпохой распада. О детях с крыльями, которых нет.

Арген

Арген жил в простой глинобитной времянке, в одной из первых бишкекских новостроек 1990-х. Родители уехали на заработки, куда-то за границу (это была первая волна трудовой миграции). Двенадцатилетний парнишка хорошо ориентировался среди своих соседей по жилмассиву, в подавляющем большинстве бывших, и продолжающих обучение студентов, из кыргызской глубинки. На дворе было очень сложное время, к которому с трудом могли приспособиться даже взрослые люди. Но Арген никогда не жаловался. Жил, и вёл себя, как взрослый человек. Не равный окружающим по силам, но преисполненный достоинства, и рассудительности.

Днём Арген разливал в бутылки «самопальную» водку, которую изготавливал мешая, спирт с водой. Наклеивал этикетки, зажимал самодельным станком алюминиевые пробки, и выстраивал готовую продукцию в углу комнаты. Тут же и продавал, встречая клиентов-обитателей новостройки, как заправский торговец: «тандап ала бер» («выбирай любую»). Они и выбирали на глазок, в какой бутылке больше налито. Это была новая эра, символом которой, стала многометровая надпись на въезде в один из районных центров республики: «Биз рынокко баратабыз» («Мы идём к рынку»).

По вечерам Арген ходил к соседям-студентам, у которых стоял чёрно-белый телевизор. «Пирамида» показывала диковинные,–  для наших зрителей боевики, ужасы, и прочие ленты голливудского производства. Но смотреть ему приходилось с перерывами. Подросток всё время бегал к себе домой – покормить и уложить младшую сестру спать. Старший в доме, он был ей за отца и за мать. Возможно поэтому, сам так мало походил на ровесников. Ему не оставили времени на юность и молодость. И он сразу стал «родителем».

В последний день своих каникул, в шутку борясь с ним, я сильней, чем следовало, сжал под мышкой его шею. Хотя ему было больно, он не заплакал. Только выпрямился, сказал — «кеттим» («пойду я») и зашагал в сторону дома. Лето закончилось, я уехал домой, и его больше не видел. Зато запомнил портрет, не по годам развитого парнишки: общительный, но не болтливый, открытый, хотя и не простой, не высокомерный, но полный достоинства. Взрослый человек юного возраста. Детство не всем по карману.

Пёстрая сандалия

Подошва с протектором, три разноцветных поперечных лямки, и ремешок с застёжкой. Суетливые люди на раскалённом асфальте перед остановкой. За десять секунд, на которые маршрутка притормозила у остановки перед Ортосайским рынком, на детскую сандалию наступили дважды. Сначала женщина лет сорока с синим пакетом, спешившая остановить бусик. Потом парень, перебежавший проезжую часть по направлению к входу на рынок.

Пока я пробирался к выходу, маршрутка проехала полпути до следующей остановки. А сандалию кто-то уже поднял с асфальта и оставил на скамейке. По внешнему виду детской обувки было видно, что на неё не раз успели наступить, а возможно и проехать мчащиеся по своим делам горожане. Ребёнок, наверное, даже не заметил, как сандалия соскользнула с ноги (судя по размеру, владельцу не более полутора лет). Парадоксальность ситуации в том, сколько взрослых людей топталось по детской вещи, прежде чем один из них убрал её из под ног прохожих. Это не значит, что маленьким людям желают зла. Постсоветское детство драматично тем, что взрослое общество часто обделяет его добрым отношением, и элементарным вниманием. Хотя, именно этот период человеческой жизни, нуждается в них особенно остро.

За восемнадцать лет переходного периода, люди привыкли задвигать детство на задний план. Приоритет отдавали политике, экономике, торговле, иным «более важным» сферам. Эта сандалия — беззащитная, одинокая и незамеченная, похожа на постсоветское детство. Недостаточно важное, чтобы вовремя уделить ему чуточку внимания и заботы. И счастье, что из этого правила есть исключения. Ведь кроме тех, кто не видел, топтал, перешагивал через детскую вещь, нашёлся человек, переложивший её с асфальта на скамейку…

* * *

Наверное, детство нынешнего поколения и не должно полностью походить на наше. Но почему-то, не оставляет ощущение, что в последние десятилетия, в стране дефицит зелёных стеклышек. Дело не в битых бутылках, которых как раз таки хватает. Зелёное стеклышко — не догма и не атрибут счастья. Это всего лишь символ детства, которому не  нужно заканчиваться, прежде, отведённого природой срока…

Нурдин ДУЙШЕНБЕКОВ

11 июня 2009 г.