CАЯНО-ШУШЕНСКИЙ ЗВОНОК?

(об истекающем сроке советского наследства)

17 августа 2009 года российская экономика получила неожиданный удар. Авария произошла на крупнейшей в стране (шестой в мире) гидроэлектростанции. Причины катастрофы, унесшей несколько десятков жизней, назовёт специально созданная для этого комиссия. Но некоторые соображения в связи с енисейской катастрофой имеют значение вне зависимости от окончательного заключения экспертов и инженеров. И, прежде всего, это вопрос о том, сколько ещё инфраструктура СССР сможет служить постсоветским странами, не подвергаясь качественным изменениям?

К моменту распада СССР Саяно-Шушенская гидроэлектростанция являлась флагманом своей отрасли и входила в пятёрку мировых гидроэнергетических гигантов. За прошедшие восемнадцать лет на планете построена только одна ГЭС, превосходящая её по мощности и объёму производимой электроэнергии. Поэтому событие, произошедшее на енисейской станции, входящей в мировой гидроэнергетический пул, не осталось без внимания СМИ и экспертов разных стран.

Так, «New York Times» написала о том, что развитие российской экономики опирается на зыбкую почву советской инфраструктуры. Последняя устаревает, изнашивается и требует замены и модернизации. Издание справедливо полагает, что российскому правительству придётся решать эту проблему, которой в постсоветский период уделялось недостаточно внимания и ресурсов. Американским коллегам вторит английская «Independent», считающая главным уроком сибирской аварии необходимость обновления инфраструктуры, которое России следовало сделать национальным приоритетом сразу же после распада СССР. Всё, от трубопроводов, энергетической и отопительной систем до сетей морского, сухопутного и воздушного сообщения остро нуждается в обновлении, полагает европейское издание.

Особый оттенок ситуации придаёт то обстоятельство, что широкое развитие энергетики считали визитной карточкой социально-экономической инфраструктуры социализма. Ещё Владимир Ленин видел её приоритетным направлением советской экономики, выразив это известной формулой: «плюс электрификация всей страны». Особой гордостью советского государства была гидроэнергетика: на пропагандистских плакатах рядом с опорами линий электропередач обычно изображали именно плотины ГЭС. В этом смысле пострадавший в августе Саяно-Шушенский колосс относился к наиболее узнаваемым символам советского индустриального могущества. Что и сделало её катастрофу столь показательной.

* * *

Вполне очевидно, что российская экономика сумеет перенести потерю даже настолько мощного энергогенерирующего объекта. Доля Саяно-Шушенской гидроэлектростанции в общем объёме энергетической системы Российской Федерации составляет лишь около 2%. Самые серьёзные потери могут понести разве что предприятия региона, которые питались преимущественно от этой станции. Другим ожидаемым последствием аварии может стать также рост тарифов для энергопотребителей Сибири. Однако всё это, образно выражаясь, «не смертельно» для экономики России.

Гораздо более важным представляется вопрос о том, не является ли Саяно-Шушенская авария показателем кризиса технологической базы, доставшейся постсоветским странам в наследство от СССР? Наличие таких опасений косвенно подтверждают действия премьер-министра Путина, который распорядился провести ревизию всех стратегических объектов инфраструктуры спустя три дня после катастрофы на Енисее. Не меньшие опасения вести об аварии на крупнейшей российской ГЭС вызвали в тех постсоветских странах, которым в наследство от СССР достались примерно аналогичные станции. Тем более что в отличие от России, для них потеря ключевого энергогенерирующего объекта была бы практически невосполнимой (и непоправимой).

Ведь если Саяно-Шушенская ГЭС (№6 мирового топа) производила 1/50 всей российской электроэнергии, то Нурекская ГЭС (19-е место в мире) вырабатывает около трёх четвертей общего объёма электричества Таджикистана. К тому же эта республика даже при исправном флагмане своей гидроэнергетической отрасли уже три года не может вырваться из порочного круга энергетического кризиса.

В Кыргызстане состояние энергетической отрасли не столь плачевно. Но и у нас минувший отопительный сезон сопровождался ограничениями в подаче электричества, а водохранилище основного энергогенерирующего предприятия страны — Токтогульской ГЭС к середине весны почти достигло горизонта «мёртвого объёма».

По словам министра энергетики Ильяса Давыдова оборудование энергосистемы Кыргызстана «крайне изношено»: только за восемь месяцев 2009 года в ней зафиксировано более 80 случаев отказов и сбоев.

* * *

Эксцесс на Саяно-Шушенской ГЭС привлёк внимание к проблеме, долго остававшейся в тени — неуклонное устаревание советской инфраструктуры. И дело не только в том, что именно и почему произошло на гидроэлектростанции. Аварии и техногенные катастрофы случаются всюду в мире. Однако не везде и не всегда это сопровождается разговорами о деградации социально-экономической инфраструктуры. Этот вопрос поднимается потому, что в подавляющем большинстве случаев постсоветские государства продолжают всецело зависеть от постепенно устаревающей материально-технической базы, созданной в период СССР, которая уже тогда нуждалась в модернизации.

Одной из причин, вызвавших кризис Союза в середине 1980-х годов, было экономико-технологическое отставание от стран капиталистического блока. И именно необходимость модернизации советской экономики (в том числе инфраструктуры) подтолкнула Михаила Горбачёва к началу реформ, названных «перестройкой». Тогда советским руководителям не удалось удержать под контролем высвободившуюся в ходе либерализации социальную энергию. Для Советского Союза это закончилось распадом, а в возникших на его осколках государствах модернизация инфраструктуры была отодвинута процессами суверенизации, приватизации, политических перемен, формирования и регулирования новых социально-экономических институтов и отношений. Постсоветские правительства менее всего были озабочены обновлением и улучшением советского наследства. И отставание от развитого мира в сферах производства и коммуникаций стало увеличиваться ещё быстрее. А спустя два десятилетия после крушения советского государства построенная им инфраструктура приблизилась к состоянию, которое вышеупомянутый кыргызский министр определил как «крайнюю изношенность». Правительствам постсоветских государств придётся помнить и учитывать это обстоятельство вне зависимости от причин, приведших к аварии 17 августа.

Нурдин ДУЙШЕНБЕКОВ

3 сентября 2009 г.