ГлавнаяНовостиГазетаRSS

Информационно-аналитический портал «PR.kg»
17 ноября 2018, 20:47

← вчерасегодня ↓

интернет газета интим знакомств
811 (491)
810 (490)
809 (489)
808 (488)
807 (487)
806 (486)
805 (485)
804 (484)
803 (483)
802 (482)
Архив ↓
смотреть материалы номера:
Опубликовано в 16:09
Раздел: Общество

ЗАЩИТА КАНДИДАТСКОЙ

Моя защита состоялась 30 июня 1967 года. На этом же совете со мной вместе защищался следователь по особо важным делам прокуратуры Киргизской ССР Браун, не запомнил его имени. Он специализировался по уголовному процессу, тема его диссертации была «Осмотр места происшествия».

Актовый зал забит битком болельщиками, родственниками и друзьями Брауна. Он приехал во Фрунзе из Душанбе, где его отец работал ректором местного медицинского института. Моими болельщиками были всего два человека – мой брат Юсуп Курманов, подполковник, военком Араванского района Киргизской ССР, и мой научный руководитель, доцент Н. П. Кучерявый.

В состав открытого диссертационного совета под председательством профессора С. С. Сартаева входили: заместитель председателя Юрий Григорьевич Басин, доктора юридических наук, видный казахстанский ученый-цивилист с мировым именем, и 17 членов совета. Заседание началось со слушания работы Брауна. Его выступление, речи его официальных и неофициальных оппонентов снимали на кинопленку. Я спросил у ученого секретаря совета Ургенишбаева, который сидел со мной рядом: «И меня тоже будут снимать на пленку?». Он полушутя ответил: «Держи карман шире. Это снимают только Брауна, причем за большие деньги». Свою защиту Браун, на мой взгляд, провел успешно, бойко отвечал на вопросы членов совета. После его заключительного выступления совет объявил перерыв.

Моя диссертационная работа заслушивалась на втором заседании в присутствии только членов диссертационного совета. С разрешения председателя совета присутствовал лишь мой брат и научный руководитель. Моими официальными оппонентами выступали доктор юридических наук, профессор Саратовского университета М. И. Ковалев и кандидат юридических наук, доцент КазГУ Барымбек Сарсенович Бейсенов, ставший впоследствии генерал-майором милиции, первым начальником Карагандинской высшей школы МВД СССР. В своих выступлениях оппоненты, положительно оценивая работу, делали упор на том, что я в своем научном исследовании начал «поднимать» еще не тронутую в юридической науке «целину», связанную с наркоманией. Предлагали продолжить «копать» эту золотую жилу, чтобы в конечном счете сделать из нее докторскую диссертацию. Через много лет так и произошло. После моего заключительного выступления, в котором я искренне поблагодарил моего научного руководителя, оппонентов и членов совета за их большую помощь в моем становлении как ученого, диссертационный совет удалился на тайное голосование по обеим диссертациям. В это время до нас, ожидавших решения совета, дошел слух, что где-то на этажах университета сбросили с балкона студента, еврея по национальности, в знак протеста. Оказывается, в этот день, 30 июня 1967 года, Израиль напал на Египет и начал бомбардировку.

Счетная комиссия диссертационного совета под председательством Ю. Г. Басина заседала очень долго, около часа. Когда же нас пригласили в актовый зал, председатель комиссии огласил вначале результаты голосования по моей диссертации. Подано голосов «за» – 19, «против» – нет, принято единогласно. Все хлопали, поздравляли меня, жали руки.

Огласили результаты голосования и по защите Брауна: 9 «за», 10 «против». Защита не состоялась. Ю. Г. Басин потом возмущался, мол, никто не был против при обсуждении диссертации, и вот каков итоговый результат, говорил, что будет жаловаться в ВАК СССР. Как оказалось, на диссертационном совете было 9 ученых еврейской национальности, 10 казахов, русских и других.

По существовавшему обычаю после успешной защиты диссертанты организовывали в складчину банкет в ресторане. То же самое собирались сделать и мы с Брауном. Отдали в ресторан «Алма-Ата» по 500 рублей для банкета. После защиты подходит ко мне опечаленный Браун и говорит: «Карпек, верни мне 500 рублей или дай расписку на эту сумму. Ни я, ни другие мои люди на банкет не придут». Я ему ответил, что ни денег, ни расписки дать ему не могу, а лучше ему сбегать в ресторан и просить вернуть деньги, наверное, еще не поздно. Он так и сделал. В ресторане «Алма-Ата» главным бухгалтером оказался еврей, который сразу все понял и вернул ему деньги. Вечером, когда мы пришли в ресторан, стол был накрыт, но только наполовину.

По возвращении во Фрунзе мои родственники организовали нам хорошую встречу с поездкой на Иссык-Куль к тамошним родственникам. Эта поездка особенно понравилась моему первому официальному оппоненту профессору М. М. Ковалеву, который вспоминал о ней спустя много лет, когда я встречался с ним на научных конференциях в Москве.

РАБОТА В УНИВЕРСИТЕТЕ

Ректор университета С. Табышалиев по возращении предложил мне работу в качестве ученого секретаря КГУ до получения диплома кандидата юридических наук, затем он обещал перевести меня на преподавательскую работу на юридический факультет КГУ. Обязанности ученого секретаря я исполнял под руководством проректора по науке Сагита Умеровича Исламова, доктора экономических наук, профессора, татарина по национальности. Это был человек высокой культуры в возрасте за 50 лет. Несмотря на короткий срок нашей совместной работы, я научился у него очень многому, тому, что не узнаешь ни по каким книжкам. Например, как надо правильно прожить данную тебе Богом жизнь, чтобы потом ни о чем не жалеть. Я всегда с теплотой вспоминаю его как моего мудрейшего учителя…

С 1968 по 1970 год я работал старшим преподавателем на юридическом факультете КГУ. Став педагогом, я навсегда связал свою жизнь с такими научными дисциплинами, как уголовное право, уголовный процесс, криминалистика, криминология, судебная статистика и психология и другими предметами, которые мне довелось в разное время вести в разных вузах страны. И всегда старался делать свою работу на «отлично», опираясь на свой 14-летний практический опыт работы в прокуратуре и адвокатуре. Мои лекции и практические занятия для студентов по этим дисциплинам были максимально насыщены множеством конкретных примеров из судебной практики, из сотен уголовных дел, в которых я участвовал как государственный обвинитель или как адвокат.

КАРАГАНДА

В связи с открытием второго государственного университета Казахстана в Караганде в 1972 году по рекомендации профессора В. И. Маркелова меня пригласили работать на юридический факультет КарГУ в качестве заведующего кафедрой с предоставлением 5-комнатной квартиры. Ректор КарГУ, академик АН Казахской ССР Евней Арстанович Букетов прислал мне личное приглашение. Я дал согласие и прибыл в Караганду. К этому времени мои сыновья – Айдар 1954 г. рождения и Зайнидин 1955 г. Рождения – закончили среднюю школу. Айдар на кыргызском языке, Зайнидин на русском. Рекомендовать детям поступать на юридический факультет я не решался, так как юристы все время ходят по лезвию бритвы.

Посоветовал Зайнидину поступить на исторический факультет, а Айдару на экономический факультет КГУ. Оба они в 1972 г. поступили и начали учиться. Во время моего очередного приезда во Фрунзе, как-то случайно встретившись со мной, ректор КГУ С. Табышалиев по дружески сказал мне: «Карпек, с тебя причитается, я принял в университет сразу двоих твоих сыновей при конкурсе десять человек на одно место. Принял во внимание то, что ты помогаешь братьям-казахам готовить юридические кадры». Я его поблагодарил как друга и покровителя моих детей. Он остался в моей памяти высокой личностью, благородным и независтливым человеком, который ко всему относился с глубоким пониманием и участием.

Город Караганда, по своей величине и благоустройству в разы превосходивший Фрунзе, мне понравился сразу своей современной архитектурой, нежарким климатом и доброжелательными людьми. Продовольственное снабжение этого шахтерского города-миллионера, имеющего всесоюзное промышленное значение, было выше всяких похвал. Фрунзе и Алма-Ата даже рядом не стояли. В продовольственных магазинах в свободной продаже были, например, чучук из конины, казы, карта и другие дефицитные мясные продукты. Десятки сортов колбасы, конфет, печенья, знаменитые конфеты в коробках «Грильяж», за которыми в Москве и Питере люди стояли в очередях. В универмагах и промтоварных магазинах в широком ассортименте продавались импортная одежда и обувь. Город украшали зеленые скверы, широкие проспекты, красивые многоэтажные здания, в центре не было ни одной мазанки. Работало 10 вузов, красовались многочисленные театры, дворцы спорта, стадионы. Город имел сильную футбольную команду – грозу первой лиги «Шахтер» и не менее известную хоккейную дружину 1-й всесоюзной лиги «Строитель».

В Караганде я прожил с женой Анипой и дочерью Гульнарой восемь лет. В течение года с нами жил и работал в местном мединституте сын Зайнидин после окончания ЛГУ им. А. А. Жданова. Ежегодно в ноябре по моему заказу казахи забивали за соответствующую плату лошадь и привозили тушу к нам домой. Таков был местный казахский обычай – «согум», весьма распространенный в городе. У кыргызов тоже есть такой обычай, но во Фрунзе он не получил развития. Мяса с лихвой хватало семье до самого мая.

Деканом нашего экономико-юридического факультета (как называли его в первые годы) был кандидат экономических наук Абдразаков, бывший секретарь обкома партии, какого – не помню. Ему было больше 50 лет, держался он с окружающими сугубо официально, чувствовалось его партийно-чиновничье прошлое. Через 2-3 года, защитив докторскую диссертацию, он стал ректором Карагандинского кооперативного института. На моей кафедре правоведения работали преподавателями Рамазан Нуртаев, Енлик Нургалиева, Сатар Рахметов, Арыкбай Агыбаев и другие. В последующем многие из них стали докторами юридических наук, профессорами, крупными государственными деятелями Казахстана.

Юридический факультет КарГУ стал крупнейшей в Казахстане кузницей кадров. Набор на первый курс составлял 250 человек (к примеру, на юрфаке КГУ – 50 человек). За восемь лет работы в КарГУ мы выпустили три потока студентов. Казахстан получил 750 юристов, из них четверо, по моим неполным сведениям, стали докторами юридических наук, профессорами. Помню фамилии лишь двоих из них: Рустамова и Жунусов. Из этих выпусков 15 человек стали кандидатами юридических наук.

В Караганде мы встретились и сблизились с казахами, а их было больше сотни человек, которые считали себя этническими кыргызами. Один из них – Рымбек Спанов, преподаватель-историк и его престарелый отец шахтер, пенсионер. На мой вопрос о том, как они попали сюда из Кыргызстана, Рымбек, не зная правильного ответа, попросил меня на этот счет переговорить с его отцом, пока он еще жив. Я так и сделал. Его отец, лежа в постели, больной, рассказал мне следующее. Они жили на юге Киргизии, в Узгене. Во времена Абая Кунанбаева их в числе трех тысяч семей вывезли в Казахстан в качестве куна (штрафа) за гибель хана всех казахов Кенесары Касымова в битве с кыргызами. Более подробно – кем, когда и зачем это было сделано – он не знал. В Каркаралинском районе тогда был совхоз под названием «Киргизия», где также проживали казахи, называвшие себя кыргызами. Хотя в паспорте, в графе «национальность», у всех было написано «казах», но они считали себя кыргызами. Мы с супругой часто бывали у них, а они – у нас в гостях, как в Караганде, так и в других местах.

Что примечательно, за восемь лет моей жизни в Караганде никто и никогда, ни при каких обстоятельствах не пытался ущемить или оскорбить меня по национальной принадлежности. Нас, кыргызов, в этом отношении считаю слабее, ущербнее, что особенно сильно проявляется в последнее время. В нашем двухэтажном доме во Фрунзе, где я жил перед переездом в Караганду, в одной из квартир жил казах с русской женой. Он был, кажется, ветераном войны, немного хромал. Так мы во дворе его называли «чолок казак», хотя все знали его имя и фамилию – Муканов. Вспоминаю это, и мне действительно становится стыдно за себя и за других моих соплеменников, которые, по моему наблюдению, все больше и больше стали мельчать, утратили былое благородство, разум и величие. Ведь наши предки, кочевники: енисейские кыргызы, кипчаки, тюрки, монголы, найманы, кидани, карлуки, тюргеши, османы, сельджуки и другие – давным-давно перемешались между собой, образовав новые этносы, которые сейчас называются тянь-шаньскими кыргызами, казахами, узбеками, каракалпаками… Сейчас в мире не осталось чистых этносов. Такова непреложная азбука и логика жизни. В условиях глобализации взаимосвязи и взаимовлияние между народами будут еще более усиливаться. На место национального сознания людей приходит планетарное мышление. И к этому процессу надо готовиться всем нам «от мала до велика», относиться к нему благоразумно и с пониманием. И не пытаться все время обмануть историю, самих себя путем пропаганды своей национальной исключительности, в основе которой лежит узколобое мещанство, общее духовное оскудение и неумение видеть и строить будущее.

Встречи с моими коллегами – деканом исторического факультета КарГУ Джуасовым, деканом экономического факультета Каракесовым, доцентом этого факультета Уржаном Сыдыковым и другими стали незабываемыми встречами старых друзей, своего рода праздничными шоу с изрядным количеством шуток, песен и танцев. Заводилой большинства этих мероприятий был Джуасов, он был старше всех нас по возрасту, остальные его дружно поддерживали. Расскажу об одной из его шуток. Обращаясь ко мне, он с веселыми искорками в глазах, говорил: «Караке, у нас в Казахстане 19 областей, для четного числа не хватает одной. Давай присоединим Кыргызстан 20-й областью Казахстана, тогда все станет на место. Как ты думаешь?» Я в шутку отвечал, показывая на висящий на стене портрет Чокана Валиханова: «Знаешь, кем писался по национальности великий просветитель казахского народа? Кыргызом! Поэтому давайте лучше присоединим Казахстан к кыргызам». Все дружно смеялись. Сейчас, к сожалению, почти никого из моих дорогих карагандинских друзей не осталось в живых. Пусть земля им будет пухом. Замечательные и благородные были люди.

Работая в КарГУ, я продолжал заниматься проблемой наркомании, публикуя теоретические и практические статьи в научном журнале «для служебного пользования» Карагандинской Высшей школы МВД Казахстана. Засекреченность проблемы наркомании в СССР продолжала оставаться серьезным препятствием для развития юридической науки. В открытой печати о наркотиках можно было публиковать только то, что происходит за рубежом, в капиталистическом мире. Эта стена секретности рухнула лишь в 1987 году после публикации в газете «Правда» статьи Чингиза Айтматова под названием «Опий».

Из книги воспоминаний
Карпека КУРМАНОВА
«Исповедь юриста»

25 июля 2013 г.

Новый комментарий

Я хочу


Введите символы на картинке:

Пожалуйста, ознакомьтесь с правилами добавления комментариев.
Комментировать
ВСЕ МАТЕРИАЛЫ НОМЕРА
17:34 // Общество
На пороге к коллапсу в горнодобывающей отрасли
17:27 // Экономика
Ртуть в системе международной экологической политики
17:24 // Политика
Афганистан после 2014 года: сценарии развития ситуации
14:47 // Общество
Уход за ногами при сахарном диабети
14:38 // Общество
ОДНАЖДЫ В ГОРАХ. ПРОДОЛЖЕНИЕ ПОГРАНИЧНИК МУСАЕВ
eXTReMe Tracker
© Информационно-аналитический портал «PR.kg», 2018 г.
Редакция не несет ответственности за достоверность информации, опубликованной в рекламных объявлениях.
При полном или частичном использовании материалов сайта в сети Интернет и СМИ ссылка на сайт «www.pr.kg» обязательна.
По вопросам размещения рекламы и рекламного сотрудничество обращаться:
Телефоны редакции: (312) 34-34-11, 34-34-27
Администратор сайта: (312) 39-20-02
Факс: (312) 34-34-75
Электронная почта: or@pr.kg
Старая версия, Текстовая версия новостей