Расстрел по лимиту

3. Солнечный Зайчик

10 апрельских дней 37-го из Тбилиси, из дома №32 по улице Трибунальной шло секретное письмо во Фрунзе. Из спецсектора прокуратуры Грузинской ССР – прокурору Киргизской ССР. Заместитель прокурора Грузинской ССР  по следственным делам товарищ Гвилава препроводил товарищу Смирнову отношение прокурора Союза СССР за № 13  / 06140 / ож от 2 / IV –37 г., как ошибочно засланное.

…Начальники районных отделов НКВД – как и их коллеги во Фрунзе, как – коллеги по всей необъятной советской стране, в самой матушке-Москве, ударным трудом продолжали выполнять  и перевыполнять  планы по разоблачению  «врагов народа».

И даже брали на себя повышенные социалистические обязательства.

Немудрено в такой запарке загруженной делами прокуратуре начисто забыть о необходимости продления сроков пребывания под стражей свыше двух месяцев. У самой прокуратуры – дел невпроворот.

От райпрокурора – до самого товарища Вышинского.

Тут не только Тбилиси с Фрунзе перепутаешь…

Систематическая и своевременная «разгрузка тюрем от заключенных»  набирала обороты.

Июнь 38-го. Подследственные заключенные тюрьмы в Нарыне: 95 кыргызских фамилий и Лазаренко Петр Карлович. В начале списка – начальнику РО НКВД Нарынского района. «…Сроки положенной содержания под стражей согласно УПК истекла. Вам необходимо немедленно запросить прокуратуру о продлении срока дальнейшего содержания под стражей. Если какое-либо дело закончено, что сообщите постановлением за кем перечислен». 

Прокурор республики – Председателю Верховного суда: за уголовно-судебной коллегией и за нарсудами числятся заключенные тюрьмы №1 гор. Фрунзе в отношении которых дела остаются не разобранными длительный срок. Прошу принять немедленные меры о немедленном рассмотрении  этих дел.

Весь декабрь 38-го, день за днем из тюрьмы № 1 ОМЗ НКВД шли письма «Секретно. Арестанское» в НКВД – с копией прокурору республики.

Бесконечные, уже «слепые» копии одного и того же текста: срок следствия истекает, прошу срочно выслать постановление о продлении срока или сообщение об окончании следствия и передаче дела в судебные органы.

Тонкая папиросная бумага – больше листов войдет в машинку, толстый красный карандаш «начальника тюрьмы №1 ОМЗ НКВД г.Фрунзе Саакова», синие чернила начальника УРЧ Хоботнева.

«Следственно-заключенные» Тенгизбаев, Сеитов, Юсупов содержались под стражей со 2 июня 38-го, 10 февраля, 20 апреля… Срок ведения следствия «истекает»  – 2 августа, 10 апреля, 20 июня… В левом углу, на  штампе тюрьмы – дата появления документа: 14 декабря, 17 декабря, 20-го…

 По истечении срока, «истекшего» восемь, двенадцать, двадцать, тридцать, сорок месяцев назад.

Абдурахимов Розы из Ошской тюрьмы был арестован в марте 35-го по ст. 58-4 – «за помощь международной буржуазии».  

К сентябрю 38-го его дело рассмотреть  пока еще не успели.

…Через год фамилия товарища Саакова – начальника 1 спецотдела НКВД Киргизской ССР, лейтенанта госбезопасности будет напечатана на бланке НКВД под ответом заместителю прокурора республики Русакову о заявлении гражданки Воскресенской Галины Михайловны «по вопросу возврата части имущества, конфискованного при аресте ее матери».

Тот ли это товарищ Сааков, бывший начальник тюрьмы № 1 ОМЗ НКВД г. Фрунзе? Инициалов нет, подпись – разная. «За» начальника тюрьмы и «за» начальника 1 спецотдела расписывались подчиненные – с вертикальной чертой перед названием должности.

…138 фамилий – «след. з/к содержащихся в Каракольской тюрьме №3 и числящихся за НКВД Кир. ССР».

Дата  ареста – весна, лето 38-го, статья – 58 УК, арестованы – райотделами НКВД: Каракол, Тюп, Иссык-Куль, погранкомендатурой. Фамилия регистратора – Володин отчетливо видна  ровными чернильными буквами внизу каждого их трех листов.

Койчуманов Чокмор, Тюменбаев Омуралы, Шоруков Карасарт, Нудель Ион Яковлевич, Рогемис Юлия Ивановна, Просянникова Мария Викторовна, Ибраимов Юсуп, Сю-Го-Уин,  Крейцберг Вольдемар Эрнстович, Джунушев Исхак…

То ли Володин как-то не так сосчитал «на лицо», то ли – заключенные с одинаковыми фамилиями сидели в разных камерах. И потому – в разных местах списка?

Павловы – Алексей Петрович, Георгий Петрович, Александр Петрович.

Свистуновы – Павел Иванович, Яков Иванович, Федор Иванович.

Джамгурчиевы – Иманалы, Ибрай, Разиберди, Орозалы.

 Мячины – Филипп Алексеевич, Михаил Алексеевич, Павел Ефимович.

Улихины – Кузьма Алексеевич, Емельян Дмитриевич, Яков Васильевич, Николай Дмитриевич, Иван Дмитриевич, Григорий.

Брали семьями. Выбивали целые роды. «Не те» фамилии стирали с лица земли.

… Емельян Улихин доживет в Каракольской тюрьме  до 10 апреля 39-го. Когда протокол его допроса – вместе с протоколами допросов Коджаки (Кобджаки) Шабаева  и Галкутдина (Гелаутдина)  Сафина, передадут прокурору округа.

Они сидели второй год. И Попова из Тюпского райотдела НКВД,  и начальника его из Каракола – Грибенникова запомнили на всю жизнь.

Сколько миллионов з/к бесчисленных тюрем, колоний и лагерей — страны, в которой много лесов, полей и рек, и авторы песни о которой даже не знали другой такой страны, где так вольно дышит человек, – годами ждали такого допроса?

 Сколько миллионов – не дождались?

Прокуроры допрашивали з/к … об издевательствах над ними сотрудников НКВД. Грамотным предлагали составить заявление, за неграмотными – записывали сами.

«Социалистическая, советская законность» занимала место массового террора? 

… В тот весенний день прокурор Иссык-Кульского округа Горшенин  получит и приобщит к делу Шабаева и других копию протокола их допросов. 

В тот же день прокурор республики Присяжный направит их наркомвнуделу Абушенко и военному прокурору ПВБ  Логачеву.

В тот же день, 10 апреля 39-го,  в Москве, в здании ЦК арестуют бывшего наркома НКВД СССР и наркома  водного транспорта СССР Ежова.

Еще 23 ноября 38-го товарищ Ежов обратился с просьбой об освобождении от должности наркома внутренних дел. Еще 25 ноября 38-го первым секретарям компартий республик, первым секретарям крайкомов и обкомов была направлена шифротелеграмма товарища Сталина о причинах освобождения Н.И. Ежова от должности наркома внутренних дел СССР.

Но многомиллионный советский народ  этого тогда не знал.

И потом – не узнал.

25 ноября 38-го Указом Президиума Верховного Совета СССР на должность наркома внутренних дел СССР был назначен товарищ Берия Лаврентий Павлович.

…Сколько заключенных Каракольской тюрьмы вышли на свободу в 39-м? Отсидев без суда и следствия неизвестно за что?

Спасибо старому телефонному справочнику. И неравнодушным людям. «Улихин С.Г.» – Сергей Григорьевич. Он умер  совсем недавно, его отец – Григорий – в 76-м. Жена Сергея, Наталья Митрофановна, рассказала о свекре совсем немного. Он – с Иссык-Куля, из Ой-Тала. Она называла его папой и отчества не знала.

… Эту фотографию, после нашего разговора удивленная Наталья Митрофановна нашла не в семейном альбоме, а в отдельной коробке. На обратной стороне прочла надпись карандашом:

На долгую и добрую память шлю жене Марий Ильи  муж Улихин Григорий Дмитриевич  тов. Туленцев Тимофей Сняты или сфотографиров 1942 г. 26 апреля гор. Ашхабад. 

В красноармейце слева Надежда Митрофановна узнала свекра.

Только один из Улихиных – Григорий  в арестантском списке 38-го – без отчества. То ли был самый молодой из шести з/к с одной фамилией. То ли регистратору Володину ужас как надоело одно и то же отчество – Дмитриевич.  У Емельяна, Николая, Ивана,  и вот еще – у Григория.

В Ой-Тале Улихиных знали все. За мостом стояла их большая изба с большой печью.  А народу! Шесть братьев, четыре сестры, мать с родителями, коренные сибиряки, отец, который говорил «окая». Как на родине. На Волге…

Сегодня на улице Ленина в Ой-Тале стоят два дома Улихиных. Василия, сына Ивана, и умершего Петра, сына Николая. Улихины воевали, на фронт уходили все вместе, отцы и сыновья. Опустели иссык-кульские села, только скрипели, тарахтели по дороге, поднимая пыль, брички. Много, очень много бричек. Из Каракола – во Фрунзе,  останавливаясь по до-роге в каждом селе. И каждое село добавляло к тем бричкам – свои.

Мишке Власову шел четвертый год,  он родился 1 января 38-го. И помнит до сих пор  те брички и ту дорогу. И синий-синий Иссык-Куль далеко… Михаил Степанович Власов – сын Марии, родной сестры Григория Улихина.

– Конечно, у дяди Гриши были братья!  Амильян, Николай, Иван. По отчеству? Отец  у них  был Дмитрий.

Удивленный Михаил Степанович не знал, что имена, которые он называл, полостью совпали с именами из списка. Не знал, какую роль сыграл в освобождении Улихиных из тюрьмы Емельян Амильян. Ни невестка, ни племянник не знали – какая беда пришла в дом Улихиных весной 38-го. И чем, та беда могла закончиться.

Слава Богу, что дела «след. з/к из Каракольской тюрьмы оставались неразобранными длительный срок». И нарком юстиции Урицкий не спешил выполнять распоряжение прокурора республики Присяжного «принять решительные меры о немедленном рассмотрении этих дел».

Тимофей Туленцев  и Григорий Улихин на фотографии из Ашхабада – похоже, ровесники. Только взгляд у них – разный. Вряд ли Тимофей видел то, что пришлось видеть Григорию в Каракольской тюрьме, – днем и ночью. 

Наверное, безымянный фотограф долго выбирал место съемки «на натуре». Строил кадр, старательно работал со светом и тенью. Так и есть – залитое солнцем дерево «прямо по центру». Спокойная тишина родной земли. И спокойные Улихины: отец, сын и дочь.

 Только солнечный зайчик остался навсегда на платьице, на  русой головке девочки.

И на руке Григория, которую рвали на куски славные наркомвнудельцы, руководимые коммунистической партией и товарищем Сталиным.

Регина ХЕЛИМСКАЯ

Продолжение. Начало в № 38, № 40  за 5 и 19 ноября 2009 г.

26 ноября 2009 г.