Ишенбай АБДУРАЗАКОВ: «Всё должно основываться на соблюдении прав, на соблюдении основных свобод»

В обществе любого типа источником формирования демократических ценностей являются гражданские институты. В системе общественного устройства социальные институты выступают в качестве основных компонентов развития правового общества, которое, проходя фазы своего становления, формирует демократические традиции, а вместе с тем гражданское сознание, культуру гражданственности. О степени участия гражданского сектора в системе госуправления, о демократических ценностях и традициях, а также о политической элите рассказал в интервью газете экс-госсекретарь, известный общественный деятель Ишенбай АБДУРАЗАКОВ.

– Как изменилась степень участия гражданского сектора в системе госуправления?

– Мне кажется, что каких-то заметных изменений не произошло. Если даже говорить о таких общественных институтах, как Общественная палата и другие организации, даже там никакой заметной работы не ведётся. Я думаю, что это не удивительно. Гражданское общество получает органическое развитие только в том случае, когда демократические и другие институты, особенно со стороны властных структур, внедряют в общество демократические ценности. Такое развитие базируется на двух столпах: правовое государство и гражданское общество. Где отсутствует зрелое, правовое государство, гражданское общество просто не может получить полнокровного развития. Это мы наблюдаем сейчас в нашей стране. Есть, по сравнению с первым периодом суверенизации, некоторые изменения – гражданское поле расширяется. Но по своему содержанию и охвату проблем, стоящих перед обществом, нынешняя структура отстаёт от реальных потребностей. Что же делать? Для этого властные структуры, прежде всего, должны понять, что успешное развитие общества и государства невозможно, пока мы не установим более или менее правовое государство. Всё должно основываться на соблюдении прав, на соблюдении основных свобод и хотя бы на соблюдении тех законов, которые мы успели принять. К примеру, есть основной закон – Конституция, а мы уважаем Конституцию? Мне кажется, ни в одном государстве нет такой чехарды с Конституцией. Многие законы, но не все, в чём-то соответствуют мировым стандартам, но с выполнением и реализацией этих законов у нас ситуация выглядит плачевно. В этом случае мы можем столкнуться с правовым нигилизмом. Сейчас многие деятели гражданского общества вопреки правовым нормам испытывают прямое или косвенное давление. А чтобы гражданское общество развивалось, оно должно быть достаточно смелым, т.е. защищать свои права, конституционные основы устройства. Необходимо исходить из интересов и ценностей демократического развития. Больше ничего не надо. Иногда мы получаем мешанину: как только правовое государство начинает говорить в полный голос, то это воспринимается как попытка дестабилизировать положение. Но я так не думаю. Граждане страны в принципе не являются врагами собственному государству. Может быть они недостаточно зрелые, не всегда этичные в своих высказываниях, не всегда понимают остроту возникающих задач, но они хотят, чтобы мы не стояли на месте, а равнялись на более передовые страны. Конечно, в нашем обществе заложен фундамент, но здание гражданского общества у нас ещё не построено.

– Как вы думаете, сформировались ли в нашем обществе демократические традиции? Какие вы бы отметили?

– Демократические традиции формируются десятилетиями, если даже не столетиями. Для этого само общество должно прийти к осознанию того, что именно демократия является той оптимальной формой правления. Сама история человеческого развития показывает демократию как лучший путь развития, дающий возможность для реализации каждому гражданину общества. К сожалению, в демократию западного типа мы вошли с большим опозданием. Мы пережили режим, называемый тоталитаризмом, до этого мы жили при родоплеменном режиме, и всё это, конечно, чувствуется на примере нашего понимания демократии. По моей оценке, у нас очень мало людей, которые поняли и уловили непреходящую ценность демократии и необходимость идти по этому пути развития. Конечно, любая новая парадигма воспринимается и преодолевается с трудом. Мы говорим, что постсоветские страны идут по пути демократии, но демократии у нас не получилось. Есть лишь имитация. И для того чтобы мы жили  этими демократическими ценностями, видимо, потребуется время.

– Что вы думаете о проводимой президентом реформе системы госуправления? Приведёт ли данная реформа к обещанным результатам?

– Если бы всё обещанное реализовывалось, то мы давно продвинулись бы вперёд. В слово «реформа» я вкладываю немного иной смысл, то есть это не просто изменение формы, а анализ сути проблемы. Я бы сказал рационализация управления государством, и это было бы более точным определением. Но реформа была официально провозглашена и вызвала неоднозначные оценки. Многие восприняли реформу как сокращение штата. Но не в этом дело. Надо рационализировать всю структуру управленческого аппарата. Единственно надо пожелать реформаторам акцентировать внимание не на форме, а на содержании. Критиковать легче всего, надо посмотреть, что из этого всего выйдет.

– Что бы вы сказали о политической элите? Будет ли она реорганизована и представлена в виде новой формации?

– Вопрос довольно интересный. А что такое элита? Есть несколько значений: «отборные», «лучшие», можно сказать «аристократы духа»; либо под словом «элита» мы понимаем круг людей, допущенных к властным структурам и решающих что-то. С первой точки зрения, элита, хотя и существует в нашей стране, не допущена к властным структурам, она находятся в отчуждённом от власти состоянии. А что касается элиты, решающей какие-то вопросы, то считать их элитой даже язык не поворачивается. Они по своему сознанию не совсем понимают, что такое демократия. Многие из них пришли после «базарных толкучек». Но, проявив какие-то способности, поднимаются по лестнице. Однако, к сожалению, они носители психологии «лавочника», маргинализированной в духовном смысле. У них отсутствует полноценное образование, их уровень культуры находится в эмбриональном состоянии. И потребуется ещё какое-то время, чтобы они стали элитой. Может даже не они сами, а второе поколение, если не третье. Поэтому считать, что у нас есть элита, было бы небольшим преувеличением. Элита на самом деле формируется не так просто. К сожалению, в нашей жизни сейчас отчётливо протекает процесс «айылизации». Городская культура теряет своё значение. Нам сейчас следовало бы меняться ускоренными темпами. Пусть придут новые лица, новые люди, новые видения проблем.

– Буквально недавно президент в одном из своих выступлений сообщил об уникальности кочевой культуры и предложил её в качестве одной из фундаментальных основ для формирования мировоззрения общества. Как вы считаете, не приведёт ли формирование подобного мировоззрения к архаизации общества?

– Кочевая культура — один из типов хозяйственно-культурной жизни людей. Не только у нас, но и во всём мире существовали такие культуры. Некоторые из них слишком долго находились на этой стадии, другие раньше перешли к новым формам и типам культуры. Естественно, любой культурный тип сам по себе уникален, но это же не является каким-то постоянно действующим фактором. Культура способна меняться, отражая эпоху, отвечая но-вым вызовам. В этом и заключается суть. И наша кочевая культура – это история. Возврата к этому историческому прошлому просто быть не может. Кочевая культура подразумевает определённую среду, быт, хозяйственную форму и прочие компоненты культуры. Данные компоненты не могут существовать сами по себе, без этой среды, без этих условий. Здесь я хочу подчеркнуть одну мысль: в кочевой и в современной культурах есть такие ценности, которые являются общечеловеческими. Эти непреходящие ценности надо сохранить и придать им другое звучание, привести в соответствие с новыми требованиями времени. Но опасность заключается в другом. Люди, не освободившиеся от патриархального сознания, могут понять это всерьёз и начнут проводить ретроспективную историческую линию, заявляя, что у нас в восьмом веке было так, а в девятнадцатом веке иначе, давайте это восстановим. Такая инициатива не приведёт ни к каким результатам. Поезд уже ушёл. К тому же это будет мешать консолидации нашей нации. Кочевая культура подразумевает родоплеменные отношения, экстенсивный способ ведения хозяйства и кроме всего прочего ещё и отрыв от остальной части цивилизованного сообщества. Мы долго находились на данной стадии, но ведь сейчас уже совсем другая эпоха. Мы ведь не хотим стать какой-то демографической экзотикой. Поэтому ни в коем случае нельзя допускать этого. Наоборот, надо указать дорогу в будущее. Нашу молодёжь надо воспитывать так, чтобы она не ориентировалась на прошлое. Тогда будущее будет за нами.

– В последнее время отчётливо наблюдается тенденция к консерватизму. Что мы приобретаем? Может быть, стоит придерживаться ценностей либерального типа?

– Дело в том, что наш консерватизм имеет свою специфику. Консерватизм выступает в роли защиты своего положения, своего понимания и никакого либерализма. Если истеблишмент примет либеральный тип ценностей, то это будет хорошо. Но либерализм тоже имеет свои границы. Он должен быть разумным и ограничиваться рамками закона, короче говоря, «свобода в рамках закона», «свобода в рамках ответственности».

Беседовал Эрик ИСРАИЛОВ

26 ноября 2009 г.